Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 144 – Елена Ядренцева

— Вам просто всё равно, – и всё-таки он здесь совсем сопля ещё, лет десять всего, волосы короче, – вы отвлеклись, а теперь злитесь, потому что вы…

Людвиг прижал палец к его губам.

— На неделю, – сказал, – или на три дня. Я ещё подумаю. Молчание полезно неокрепшему уму. Особенно если…

И тут-то Гюрза укусил его за палец.

— Давай, – сказал Гюрза в настоящем, – давайте, смейтесь надо мной.

Тварь засипела.

— Ну и что, – сказала Карина, – и ничего такого нет. Да я не в этом смысле!..

— Тебе смешно? – Гюрза вскочил. – Тебе смешно?! Считаешь, так со мной и нужно?

— А рассказать, сколько раз меня за уши таскали? – Карина тоже вскочила. Ну да, тварь не дотронется – давай друг с другом драться. – Рассказать, как тушь смывают? И ничего в этом смешного нет, вообще ни капли! Что мы теперь, все слабаки, все идиоты? Да ты сейчас на всех моих наехал разом! Ну бесил ты его – мы тоже всех бесим! Я б тоже укусила! Что теперь-то?

— Правда?..

— Я в детстве только и кусалась. – Погладить, может, по плечу, чего он так дрожит-то? – Все врачи меня боялись. Специально дворника звали, чтобы подержал.

— Какого дворника?..

Как будто бы они тянулись друг к другу во сне. Как будто всё это когда-то уже было. А потом тварь возмутилась, как будто бы имела право:

— Вот слюнтяй! И мстить не хочет.

— Нет, я хочу, – сказал Гюрза, – но только в честной схватке, а не так же.

Тварь захрипела, засипела. Вот и славно, и умри тут. Стоп, или Людвиг с ним тоже умрёт? А тварь спросила:

— О, хочешь я ей покажу, как ты на всех кидался, когда туда попал? И что было потом. Память-то вы как раз подкрасили…

— Не смей рыться в моей памяти!

Тут Гюрзе было ну лет пять, старшая группа. Или четыре. Он смотрел исподлобья – попадись он Карининым знакомым, да хоть той же Катьке, они бы его вмиг защекотали.

И этот мелкий Гюрза плакал непрерывно – вот как будто кран включили, а за воду не надо платить. Плакал и плакал. Смотрел в стену. Укусил Алису за руку. А Алиса сказала: «Чтоб вас», оглянулась, прижала укушенную руку к губам и повела Гюрзу умываться в фонтане. Гюрза спрятал лицо в ее юбке.

— А хочешь, – улыбнулась тварь, – хочешь, я сделаю так, чтоб она никогда больше не появлялась в вашем доме?

— Нет, – сказал Гюрза, – нет, мой отец волен любить кого угодно.

Тварь засипела снова и откашлялась, и уже Людвиг выговорил:

— Всеми этими вашими… Всем этим вашим смехом не по делу вы его будили. Вы все, дети Садов. Все злили моего гостя. Я думал, если научить вас себя сдерживать, никто из вас не попадётся так глупо, как я.

— Мы были детьми! – Гюрза аж прокричал это. – Мы были юными, мы не ходили за Предел! Как ты-то туда попал?

— А, – сказал Людвиг, – твой отец меня убил. Случайность, кажется. Мы как раз договорились сдаваться в плен, если что, и вот тут-то он…

— Если умрёшь, – спросил Гюрза, – то пропускаешь кон, да?

— Или воскреснешь где-нибудь в лохмотьях и на другом конце земли. Я так не мог, Саша была ещё мала. Кроме того, умереть было бы позором. Этот сказал, что меня выведет до срока, если всего-то соглашусь открыть проход. Собой, – Людвиг впервые улыбнулся, и это было как если бы сухая ветка сломалась наконец. – Я думал, что легко управлюсь. Удержу эту тварь в рамках. Я ведь светлый, а не тёмный, меня-то так просто не сломить. И вот итог. Тебя что же, не научили убивать?