Онлайн книга «Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады»
|
— Похвальное присутствие духа. Вообще-то нож в ту ночь скользнул по рёбрам, Саша это видела. Скользнул – разве что поцарапал. Но твари этого хватило, тварь заорала и отдёрнулась, и, пока она зажимала рану, Саша убежала. Не в свою комнату почему-то – нет же, в мамину, и заперлась там. Для чего маме было столько замков? И висячих, и шпингалетов, и ещё каких-то. Не комната, а шкатулка с сюрпризом. Почему Саша никогда раньше не видела?.. Замков – чуть ли не больше, чем дверных петель… А один даже перевязан белой ленточкой. В ту первую ночь Саша не могла заснуть. Зажгла лампу. Ходила и осматривалась в маминых покоях, как исследователь в руинах. Вот почему маме не взять с собой засушенную веточку сирени? Не взяла, но на письменный стол выложила. Или вот груда украшений – как она отбирала те, что потащит в злодейское логово, и, главное, зачем? Если уж ей по нраву тёмный властелин – он что же, нищий? И не сможет обеспечить? Однажды Саша должна была изобразить обиду – не надутые губы, посерьёзнее – плач. Чтоб эльфы отвлеклись. Они в тот раз о чём-то спорили с отцом, и мама шепнула: — Притворись, будто расстроена. — Как? — Ты что, заплакать не сумеешь? Саша в тот раз не сумела. Мама сказала: «Вспомни грустное». Потом сказала: «Представь, что твой дракончик изодран в клочки». Потом сказала: «Ой, хоть представь, что больше никогда нас не увидишь!» Но Саша не смогла заплакать. Подошла обычная, подёргала отца за рукав, увела играть. То есть как играть – как только они отошли от эльфов, отец высвободился. И вот сейчас заплакать тоже не получалось. Даже когда она вспомнила путь – кривой и длинный, когда казалось, что они с отцом так и будут болтаться в темноте и красные огни будут моргать. Да, Саша пару раз ходила с мамой по ленточкам, к дедушке в гости – но там путь длился две минуты, нос не успеет зачесаться. А тут… — Пап, а мы скоро придём? — Подожди, дитя. Вот тут-то Саша первый раз и заподозрила, что это, может, и не папа вовсе. Разве не могут создания тьмы принимать чужой облик? Вот, конечно, а она-то впустила, как будто вовсе не знает законов. И он ведь даже ленточку не доставал – просто прошёл сквозь стекло, протянул руку и сказал: — Пойдём домой. Она согласилась бы, даже будь он в чёрном весь. Даже скажи, что перешёл на сторону тьмы. Но он просто её обнял, как при гостях, – и комнату будто всосало в черноту. Или нет, всё-таки ведь была ленточка – красная, как кровь, если случайно уколоть палец булавкой. На маминой бледной коже кровь смотрелась лучше. И, кажется, отец ещё ходил куда-то, прежде чем её забрал, – Саша помнила плохо. Потому что, когда они наконец приземлились перед главной лестницей и Саша вдохнула анис и лёд, домашние запахи, – потому что тогда тот, кто за ней пришёл, только обнял её ещё сильней. Сказал: — Не бойся. И попытался её укусить. Но не смог – потому что Саша выхватила нож. Красная ручка, красная ленточка вела сюда, красный язык у твари, притворившейся отцом. «Используй против любого, кого знаешь», – велел отец недавно. А эту тварь она не знала даже, так тем более! Тварь заорала и отшатнулась на ступеньки, на ковёр. Потом Саша сидела с лампой в маминых покоях и пыталась понять: ну что ей было здесь не так? Синяки… Может, это ей злодей поставил, может быть, он её поработил? А под утро пришёл папа – очень усталый, очень грустный. Сказал: |