Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 181 – Елена Ядренцева

— Друзья! Друзья, друзья, давайте все не будем обращать внимание на досадные…

— Друзья?! – Дедушка аж затрясся весь. – Друзья?! Цветные тряпки, размалёваны, как актёры!

Зря он это сказал.

— А между прочим, мама тоже любит театр! И выступать любит! И я люблю, что она это любит! А тебе, тебе…

Вот сейчас самое время вспомнить про копыта. Обрезки копыт, и неправильно растут, и… Но Саша крикнула не это. Саша крикнула:

— А тебе лишь бы все не веселились! Лишь бы все тебя ублажали каждую секунду! И я не пряничек, не тростинка, не красавица! И если я грущу, значит, так надо!

— Браво, – сказал Олеандр в свой рожок.

— Уходи же, – сказал Гюрза, – уходи по-хорошему. Отец давал прибежище всем таким, как ты, но ты предпочёл жить среди людей. Иди откуда пришёл.

— Ой, он мне будет угрожать. – Дедушка будто бы стал меньше ростом и сморщился, и показал Гюрзе язык. – Отец его давал прибежище! Сопляк! Да я солому на веретено наматывал ещё тогда, когда твой отец двух слов связать не мог!

— Это когда такое было, интересно?

Дедушка сжал кулаки и подпрыгнул:

— Хорошо же, хорошо! Вы все ещё поплатитесь! Ещё посмотрим!

Он дёрнулся было к тронному залу, но у двери стояла Мелисса с мечом. Гюрза опять ударил в бубен.

Может, всё-таки не нужно?

— Мы же его не в крысиную нору прогоняем, – сказал Инжир вполголоса, – а только из дворца, куда никто и не звал.

— И мама твоя, – выкрикнул дедушка вдруг, – дурочка, актриса! И ты свистелка! Пожалеешь, с кем связалась!

— Да поняли мы уже, что все испорчены, – сказала Карина. У неё, кажется, сами волосы пропахли краской. – Хотите с нами веселиться?

— Вот ещё! У-у-у-у-у, шалопаи, негодники, шелуха от гнилых зёрен, да вы все у меня ещё попляшете!

Дедушка вдруг подхватил с пола за плечи бумажную маму, уже снова плоскую, и так с ней и устремился – дальше, дальше по коридору. Кажется, на ходу он уменьшился снова, и халат волочился уже неприлично. И мама тоже волочилась юбкой и ногами по полу, шуршала. И дедушка снова бежал очень быстро – Саша только обернулась, как его уже след простыл. Вот был – и нет.

— А я думал, он лопнет, – сказал Инжир, – извини, если что.

— Раньше лопались, – подтвердил Олеандр задумчиво, опять в рожок, и тут же выругался: – Да чтоб его не стригли! Как убрать это?

— Ото рта уберите, – сказала Карина, – ну, или кнопочку нажмите. Дайте покажу.

— М-да, – сказал Олеандр уже обычным голосом, – долгое время среди людей… Я думаю, королевна, ты даже сможешь потом его найти, если вдруг захочешь. Извинишься как следует. Побудешь для него вот этим пряничком.

А хочет она искать дедушку? Может, потом, потом, когда всё образуется и когда у неё появится столько сил, что все остальные дела будут сделаны на дни вперёд. Никто не должен всё-таки оставаться один. А что он будет делать с бумажной мамой?

— Унесёт в нору, думаю, – сказал Инжир, которому она всё ещё не разрешала читать мысли, – или где он сейчас живёт. Разгладит как-нибудь. Поставит у стенки, будет любоваться. Твоя-то мама, небось, всё-таки с ним спорит.

— Ну что, – спросила Карина, – всё в порядке у тебя? Да, точно-точно? Ха, как всё может быть в порядке, это я загнула… Ну, ты живая там? Я уж думала: расплачешься.

— Спасибо, что…

Что помогла.

— …что не дала мне расплести косичку.