Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 185 – Елена Ядренцева

Надо же. А Саша всегда думала, что отец выбрал маму, потому что та красивая.

— У нас родился ребёнок, даже вырасти успел. Я думал: игра или убивает сразу, или отпускает. Думал: мне повезло. Жили у эльфов.

Инжир наигрывал теперь уже без слов, и Олеандр молчал тоже. Дети грели своих птиц. Часть столпилась кружком вокруг Гюрзы – у того в лодочке ладоней горел огонёк.

— А потом игра меня призвала обратно. Проснулся во дворце, в своей же спальне. Твоя мать рядом. Несколько раз мы до заката пытались успеть вернуться в эльфийские земли – а просыпались всё равно здесь, в этом дворце. Коней только зря мучили. Алиса добрую часть ленточек потратила.

— Игра заставила тебя стать королём снова?

— Да, да, а твою маму – королевой. Наш сын не захотел жить с нами вот этой новой жизнью. Игра ему позволила. Может, ей нравится меня разлучать с теми, кого я люблю.

— Ваш сын?

— Да, то дитя была ещё не ты. Инжир остался у эльфов и запретил его звать человечьим именем.

— Так он мне брат?!

Инжир сбился с мелодии, дети вздрогнули, огонь в ладонях у Гюрзы погас. И флейты стихли. Флейты тоже она сбила.

— Скажи им, – зашептала Саша яростно, – скажи им, что всё можно, ну, скажи же!

— Как я могу сказать то, во что сам не верю? Краткое счастье только сделает больнее.

— Ты что, не рад, что встретил маму?

— Но сейчас она ушла.

— Но вы же были… вы любили ведь друг друга?

— Да, – сказал отец, – она стала королевой тогда же, когда и я взошёл на трон. До этого была пустая роль здесь.

Так вот откуда все эти персики, подколки, и обязательно он спрашивал, как у неё дела – Инжир то есть спрашивал. Человек, выросший у эльфов, подменыш наоборот!

— Детей игра меньше принуждает, – сказал отец, – им иногда можно выбирать. Как повезёт. Мы ещё сделали на всякий случай ход, смешно даже… Я сам велел Алисе прясть солому, чтобы получилось золото, – она, конечно, не смогла; явился Олеандр, как по сюжету полагается, и предложил помощь за первенца, если только она не угадает имя. Ну конечно, она не угадывала. Обычно женщины в сказках на всё готовы, лишь бы не отдать детей, а Алиса хотела от своего избавиться. Передать. Вырвать из игры, чтобы он жил отдельно. Вместо имени Олеандра, которое и так знала, назвала все три раза моё собственное. Инжиру было уже лет пятнадцать, кажется, по человеческим меркам. Он сделался как бы эльфийским воспитанником.

— Почему это «как бы», – оскорбился Олеандр, – воспитанник и есть!

Так вот почему все эльфы так за их семьёй присматривают – не только потому, что они соседи!

— А почему ты решил выйти из игры?

— Невыносимо, – сказал отец, – то есть тогда я думал, что невыносимо. Ты можешь играть как угодно хорошо, но ты не прекратишь игру. И детям своим это передашь. Думал: проще исчезнуть. Как раз когда вернулся, основал Сады. Не смог помочь себе – смогу хотя бы сиротам. Хоть что-то буду контролировать. Кого-то порадую. Я ведь не собирался сперва делать их такими тихими. Никто даже не помнил, что я отлучался, – игра многое сглаживает, да и время на наших землях и эльфийских часто течёт по-разному.

Саша опять потёрлась носом о его рубашку.

— Ну нет же, – сказал Олеандр, – не на тот праздник я рассчитывал! Я помню, да, как ты вернулся, – так вернулся, что зачем-то устроил тут вечное солнце! Лучше бы в бурю впал.