Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 74 – Елена Ядренцева

— Мама, – начала Саша, – а там, наверху…

— Да, да, – сказала мама, выдёргивая прядь волос из когтей скворца. – Да, детка, там дракон.

— Нет, – поправил Ференц. – Там мой сын в первую очередь.

Какой ещё сын? Его сын – дракон и есть?.. Птенцы рванулись из Сашиных рук, и птицы тучей полетели – выше, дальше, огибая дракона слева и справа, сверху и снизу, так, что его в какой-то момент и не стало видно. Ференц куда-то переправил птенцов ещё одним щелчком, и во всём этом гвалте, и перьях, и бело-жёлтом помёте на сером пепле Саша еле заметила, как дракон спустился. Спикировал как-то очень быстро, как сова за зайцем, и приземлился, когтями и крыльями пропахав землю, снова взметая пепел. Цвета дракон был чёрного. Морда в пятнах потрескавшейся потемневшей лавы – тут и там, как в язвах. Глаза – как костёр, который горел сотню лет назад. Который видишь во сне. Саша сделала шаг вперёд.

А потом с дракона, который склонил голову перед Ференцем и тяжело дышал, – потом с него скатился мальчик в чёрном и упал на землю. Дракон весь задрожал – земля под ними задрожала тоже – и взмахнул хвостом. Как кот. Сашу обдало жаром – опять как если подойти к костру. Всё в это упирается. Мама зачем-то так вцепилась ей в ладонь, что Саша дёрнулась.

— Тихо, тихо, – сказал Ференц и погладил драконий лоб. – Ну, только не дыши на нас. Хороший, хороший мальчик. А вот кое-кто – не очень. – Он кивнул в сторону этого, скатившегося, который так и лежал на спине, раскинув руки. Надо бы к нему склониться, и обтереть лоб и губы ледяной водой, и спеть… да ну, что это с ней?

Пока она не понимала, чего хочет, пока смотрела на себя драконьими глазами, над мальчиком склонился всё-таки сам Ференц. Плюхнулся на колени, прямо в пепел, и сказал:

— Только попробуй мне не очнуться. Умник века.

— Что с ним? – Мама всё не сводила глаз с дракона, шагнула назад, но, даже спрашивая, не повернула головы. Дракон на неё не смотрел. Он медленно, медленно лёг на землю и закрыл глаза.

— Приласкайте его, – попросил Ференц, а сам уже держал ладонь на лбу у мальчика и его голову пристроил к себе на колени. Мальчик, конечно, был ужасно бледный, а может, чёрные волосы были виноваты; из носа как-то стремительно скатилась красная капля. Фу. – Приласкайте, принцесса или королева. Это хороший дракон.

Маму передёрнуло. Она отряхнула юбку – вот уж бесполезно, только ладони извозила в вездесущем пепле – и уточнила:

— И он нас и похитит?

— Нет, вряд ли. Он не любит всадников, а в когтях, ты уж мне поверь, передвигаться неудобно.

— Почему ты его не используешь в битвах?

— Когда-то использовал. Он уже старый, спит себе и спит.

— Я надеюсь, – сказала мама, и видно было, что ей хочется боком отойти, подобрав юбку, а вовсе не прикасаться к этому существу, – что он не испепелил наш гарнизон.

— Который нынче обитает в моём замке? Нет, не думаю. Но мой сын что-то с ним проделал, это точно.

Пресные ровные фразы на ровной же чёрной поляне. Неужели теперь Сашина жизнь и будет состоять из растерянной матери и чёрного цвета? Она сделала шаг вперёд. Почесала дракону лоб – как с кошкой бы сделала – и чуть не ободрала пальцы о чешую.

— Из ноздрей пар горячий, – пояснил Ференц всё так же ровно и не оборачиваясь. – Осторожно.

— Александра, – сказала мама, – немедленно отойди назад.