Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 75 – Елена Ядренцева

Дракон дышал, и где-то там, в нём, тёк огонь. Слуги рассредоточились вокруг, и один, тот самый ражий парень в грубой куртке, которого Ференц назвал Карелом, сказал, склоняясь к драконьему боку:

— Вот незадача, а чешуйки-то вросли.

— Вот незадача-то, – повторил Ференц, не поднимая головы, – а кто же за ним должен был смотреть?

В следующий миг Карел вдруг дёрнулся – будто шар молнии проглотил; дёрнулся и осел на землю, не издав ни звука, и мама сказала:

— Не смотри.

Но ничего больше не случилось. Что это было?

— Так это же не только я, – сказал Карел, которому уже с двух сторон подавали руки. – Не только я смотреть-то был поставлен.

— Ага, не только ты. – А интересно, Ференц любого может так ошпарить изнутри? Почему его слуги ещё не сбежали? Почему мама?.. – Но только ты решился меня отвлекать, когда я лечу сына. Подождут твои чешуйки!

— Александра! – окликнула мама. Тут только Саша поняла, что всё это время так и держала ладонь на драконьей голове.

— Спасибо, королевна, – сказал Ференц, а потом заговорил очень тихо, и молния так и искрилась у него на кончиках пальцев, так и ждала, пока ей разрешат сорваться, – сверкала по ту сторону речи, по ту сторону слов, плясала в каждом слоге, в каждой букве: – Если ты сейчас не очнёшься, я решу, что ты…

Юноша завозился на земле, пытался вывернуться из-под лежащей на лбу ладони, но Ференц только сильней надавил.

— Не… – сказал юноша, и от носа по щеке так и виднелась эта красная дорожка, – не надо из-за меня…

— Я тебя всем сердцем слушаю.

— Не надо из-за меня никого наказывать! – Он распахнул глаза и попытался сесть, и Ференц ухватил его уже за плечи и прижал назад к земле. – Отец, зачем ты при них мне… А это кто?..

— Это Саша, – откликнулся Ференц так, что ей показалось: её имя вот-вот взорвётся. – Это-то Саша, дочь Алисы, а вот как тебя назвать…

— Так у неё ещё и дочь есть?..

С мамой он поздороваться не удосужился, хотя она ему кивнула; и про саму Сашу говорил так, будто её тут не было. Ференц промолчал, и юноша тряхнул головой и опёрся на локти.

— Не надо из-за меня никого наказывать! Ты же от этого становишься ближе к игре, ты это ненавидишь, накажи меня хотя бы!

— А это меня ближе к игре не сделает?

— Это хотя бы не наказание слабого, и ты это знаешь!

Он кричал – будто отец его стоял на другом конце пропасти или будто его вели на казнь, а он рвался из рук; Ференц выдохнул длинно, почти как дракон.

— Не обожгись, – сказал, – царевна. Это вот Гюрза, мой сын.

— Дак я ж и не в обиде, – сказал Карел. Он уже отряхнул от пепла свою куртку, и в целом не казалось, что как-то сильно пострадал. – А вы, прощенья прошу, зачем прилетели? На старом-то господском-то.

— Молодняк сбрасывает, – скривился этот сын злодея с именем под стать. – А мы замок отбили, мы с Кариной.

— Какие молодцы, – сказал Ференц. – Невероятные. Дай угадаю, не убили никого?

— Горшки с цветами все попадали, – сказал Гюрза, – и доспехи ещё. Она не рассчитала.

То есть там, куда Сашу вынудят отправиться, есть ещё и какая-то Карина, которая умеет делать что?..

— Мы молодцы? – спросил Гюрза, как будто ему было всё равно, и утёр нос тыльной стороной ладони – только кровь размазал. Мерзость. – Водички ни у кого нет?

— Водички, – сказал Ференц. – Замок в одиночку. Да я и говорить с тобой не стану.