Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 87 – Елена Ядренцева

— Ай, да все уже разошлись. А думаешь, я им не говорил, что ты придёшь? Я каждому сказал: Карина, мол, ещё не ела, волчья твоя морда, паскудная твоя привычка, а они мне что?

— То есть меня ты в расчёт не берёшь, едим как хотим, да?

— Ай, ласковая, ты хозяйка, что ли, нам? Иди попроси хозяйского сына – он всё вам сотворит: и молоко, и мёд, и…

— Я тебе хвост сейчас оторву!

— …и-и-и поцелуй!.. Ай, ай, жестокая, что, нехорош тебе хозяйский сын?

— Не слушай их, – сказала Карина сквозь зубы. – Говорила же: опоздаем. Пойдём правда к Гюрзе, он нас накормит, или можно ещё к гаргулье, если она не спит.

— У вас в поварах гаргулья?

— Ну да, – сказала Карина, – в том числе. Нравится человеку, что ж теперь.

— Корректно говорить: «Нравится статуе».

— Ай, да все люди как люди, скажешь, нет?

— Ты такими высказываниями можешь спровоцировать международные конфликты.

— Просто ко всем надо по-человечески относиться, вот и всё.

Они уже отошли от залы, и всё равно им в спину полетело:

— Сама ты человек!

— Сама-то жрёшь эту свою дрянь с той стороны!

— У себя в комнате жру, а не где попало! – огрызнулась Карина и вполголоса пояснила: – Слух у них, конечно…

Итак, чтоб позавтракать, им пришлось искать Гюрзу. Гюрзы не было в библиотеке (зато там был минотавр), на верхних этажах (зато были драконы с чёрными, гибкими, неверными ещё шеями), в саду (там кого только не прогуливалось, и, строго говоря, это и садом-то назвать было нельзя: вот какой сад с разбросанными досками?).

— Да не может же он быть в лазарете, – сказала Карина. – Ты там ещё не падаешь? Ноги-спички…

— Что?

Может, она так намекала, что Саша похожа на куклу – или на человечка из желудей. Но обычно, когда стараются задеть – они же смотрят, как ты реагируешь? Карина не смотрела.

— Вот что, – сказала Карина, будто бы ей было дело, будто она вообще что-то понимала, – мы можем ещё поискать Гюрзу, а можем взбунтоваться и пойти ко мне.

— Зачем?

Наверняка у неё там несвежие шторы и подушки на софе не взбиты – это если есть софа.

— У меня там заначка. Ну, запасы. Вот чипсы есть… Э, ну, сушёная картошка. Как вы там говорите. С той стороны.

Говорила она похоже на Гюрзу, и непонятно было, кто из них кого научил.

С той стороны Саша бы съела что угодно, хоть высушенный рыбий хвост.

* * *

Гюрза нарезáл ёлочки. Лежал на столе в комнате Карины, складывал белые листы гармошкой и вырезал гирлянды ёлочек. Очень старательно.

— О, – сказала Карина, – вот сюрприз-то.

Гюрза даже рук не опустил – так и замер с поднятыми, в одной ножницы, в другой ёлочки, и ёлочки свисали чуть ли не к самому его лицу. Повернул голову – так, что волосы проехались по столешнице, – и сказал:

— А, это вы.

— Угу, – сказала Карина, – кто бы ещё-то мог быть в моей комнате. Ты что здесь?

— Отец создаёт двойников Алисы, – объяснил Гюрза нараспев. – На случай… ну, ты знаешь, испытание.

— Да опять вы все думаете, что я одна из вас. Нет, я не знаю, что это! Расскажешь или нет? Расскажи, то есть, пожалуйста, я ничего не знаю.

О, зато Саша знала очень хорошо. Как из этого вытекали ёлочки?

Испытание двойниками – это когда кто-то явился за тем, что ему принадлежит, чаще всего за кровным родичем, или за женой, или ещё, конечно, можно и за мужем, и история знала случаи, когда шли за лошадью. И вот ты прошёл огненные рвы, победил всех драконов, вызвал их повелителя на смертный бой – и победил тоже; и вот тогда тебе говорят – узнаешь своё – забирай; а не узнаешь…