Книга Фуга, страница 37 – Елена Ядренцева

— Что тебе Леди с Александром говорили?

— А, ничего. Сказали – мастер звал их в гости.

— О, а он звал?

— Кто из нас был на банкете?

— Нет, он сказал вроде, что мы же тоже город и, значит, тоже имеем право приходить…

Джо осеклась. Только сейчас и поняла. Выходит, можно просто тихо болтаться рядом с мастером еще один день, а там, глядишь, Яблоко про нее забудет. То есть можно, конечно, ходить хвостом за Рысью, но тот не выдержит, ушлет куда-нибудь или пристанет: «Щепка, что случилось?» – и придется ему рассказать. А ей не хочется.

Конечно, можно держать оборону и в Приюте. Сейчас пойти вместе со всеми в этот душ и не сбежать оттуда первой, как обычно, а выйти с толпой. И позавтракать в толпе, а не стащить горбушку хлеба и свалить. Потом начнутся эти их дневные игры или учеба, что кому по нраву, и тогда снова нужно не скрываться, а прибиться, будто от скуки, к какой-то группке. Вот Роуз, когда дома, учит шить. Или еще кто-то читает вслух. Или рисуют. Старшие кто во что горазд используют силу, а младшим Рысь пока что запрещает. Говорит: вам еще можно помочь. А Роуз говорит: пока процессы обратимы.

— Щепка, ты еще здесь или чего?

— Я здесь, – отозвалась Джо медленно, – просто сон вспоминается еще один.

— Хороший?

Джо пожала плечами. Пусть этот наспех выдуманный сон так и останется неведомым ни ей самой, ни Рыси.

А если Яблоко вдруг к ней придет при мастере, мастер сможет его отшить? Так, чтобы больше не ходил? Вот Рысь бы смог, но его Яблоко пока избегает. А может, Роуз рассказать, и пусть она…

Или была бы у Джо постоянная компания. Но Александр с Леди вечно строят планы, старшие девушки все в думах о парнях, в готовке ужина, в поиске новых образов, другие старшие почти не разговаривают, парни смеются, и гладят по голове, и не дослушивают до конца ни одной фразы.

— Ладненько, Щепка, пойду дальше веселиться. – Рысь взъерошил ей на прощание волосы, легко поднялся, под глазами синяки.

— Ты вообще спал сегодня?

— Было дело.

Он на миг замер, смотрел на нее то ли тепло, то ли снисходительно. Ну конечно же, что Джо понимает, она же младшая.

— А мастер с Роуз танцевал.

— Да неужели?

А между прочим, это было так красиво. Они кружились, и Джо казалось, что сейчас заиграет музыка – не эта, общая, усталых музыкантов, которые уже валились с ног, а какая-то личная, особая. Они кружились, и Джо уже знала, что будет это вспоминать – две темные фигуры в свете фонарей. Жалела, что не умеет рисовать.

— Рысь, а Рысь?

— Аюшки?

— Можно я к мастеру схожу?

— Это зачем еще?

— Я спросить кое-что хотела у него.

— Ну знаешь ли… – Рысь посмотрел на нее снова, покачал головой. Наверняка просчитывал – не влюблена ли? Не сцепится ли с кем-то по дороге? Послать с ней кого-то из старших или можно и одну отпустить, раз уж она дралась вчера и сил еще нет? Джо даже попыталась улыбнуться, пока он все это решал, – правда, не особо вышло. – Ты что-то, Щепка, темнишь. – Он еще щурился, пытался распознать, но тысяча других дневных дел уже звала его, и этот хор был громче, отвлекал, не давал толком вникнуть в слова Джо и найти неправду.

И Рысь махнул рукой:

— Ну ладно, ладно, только к ужину чтоб дома.

Он чиркнул по горлу ладонью, закатил глаза и отправился будить остальных.

Снился отец. Во сне они тихо шли по дороге к дому, а дом виднелся впереди, между деревьев, и все никак не приближался. По обеим сторонам высились сосны, и цвет иголок навевал мысли о море. Отец был в прежней куртке и выглядел таким же плотным, как при жизни. Почему-то Томас поддерживал его под правую руку, а под левую – Рысь. Во сне казалось, что так и должно быть. На Рысь Томас старался не смотреть. Он вдыхал влажный воздух, хвойный запах, какого в Асне не бывало, пытался разглядеть, что там, вдали, но здесь не было никакой дали. Аллея, сосны, дом, до которого нельзя дойти, отец.