Книга Негде спрятаться золотой рыбке, страница 24 – Джеймс Хэдли Чейз

— Стив, такое чувство, что я говорю в пустоту. Ты что, приболел?

— Все думаю про Уолли, – соврал я.

Рафферти покачал головой:

— Ужас, конечно. Избили, ограбили… Наркоманы, наверное. И ведь такое может случиться с любым из нас. Слушай, а что, если я напишу статью про уличные преступления? Укажу на их связь с насилием в кино?

— Было бы неплохо. Пришли мне черновик. – Я жестом велел официанту принести счет.

— Черт, вот это энтузиазм. Знаешь, на кого ты похож? На восьмидесятилетнюю вдовушку, которой предложили перепихнуться.

Расплачиваясь, я спросил:

— А что тебе известно о половой жизни восьмидесятилетних вдовушек?

Он рассмеялся, поблагодарил меня за обед и убежал. Я же поехал в банк, чтобы обналичить чек на три тысячи долларов. Увидев меня, кассир просиял. Сообщил, что ему страшно понравился последний номер нашего журнала, извинился и исчез в кабинете Эрни Мэйхью. Тот, по всей видимости, дал зеленый свет: вернувшись, кассир выдал мне три сотни хрустящих десяток.

Я сложил их в бумажник и отправился на работу. Интересно, сойдут ли эти три тысячи в качестве памятного подарка для Горди.

Джин еще не вернулась с обеденного перерыва. Я позвонил в больницу. Мне сказали, что Уолли по-прежнему в коме. После этого я набрал номер Лучиллы.

— Бедняжка все еще плохо себя чувствует, – прогудела она. – Будет нетактично поднимать ее с постели ради разговора с вами. У нее под глазом ужасный синяк.

— Значит, будем вести себя тактично, – сказал я и повесил трубку.

Вошла Джин:

— Думаю, я все уладила. Если папка Горди вообще существует в природе, Мэвис сделает для нас ксерокопии. Она сказала, что вчера в контору никто не вламывался. Как только Уэббер уйдет, она займется нашим вопросом.

— Когда он уходит?

— Около семи. У Мэвис есть ключ. Она все сделает и позвонит мне.

— Неплохо бы получить документы до встречи с Горди. Чтобы было чем его озадачить.

— Если папка на месте, можете рассчитывать на копии.

— Спасибо, Джин. Я снял со счета три тысячи долларов для Горди. И позвонил в больницу.

— Я тоже звонила. Поговорила с Ширли. Она держится молодцом. Сообщила, что к ней приходил Бреннер. Она ничего ему не рассказала. Так что Бреннер уверен, что на Уолли напали хулиганы.

— Может, так оно и было.

— Что ж, за работу. Вам пора писать передовицу, Стив. И у меня дел невпроворот.

Когда она ушла, я придвинул к себе «Ай-Би-Эм экзекьютив». В передовице шла речь о девальвации доллара. Настроение у меня было паршивое, и вместо статьи получалась какая-то чушь. Замусорив весь пол мятыми листками, я все же сумел выдать некое подобие связного текста.

Остаток дня прошел за телефонными звонками. Мне подали три идеи: две дрянных, одну хорошую.

Когда я наговаривал что-то в «грюндиг», пискнул интерком.

Я щелкнул переключателем.

— Мистер Мэнсон, к вам мистер Борг, – сообщила Джуди.

Джо Борг был цепным псом Чандлера и на все руки мастером. Разбирался со всеми щекотливыми делами и имел жалованье, на фоне которого мои тридцать тысяч в год казались сущей мелочью. Но и работа у него была такая, что я на его месте давно сдох бы от язвы.

— Пусть войдет.

В кабинет влетел Борг: худой, невысокий, черноволосый, лет сорока от роду. Глаза его были похожи на крошечные черные пуговицы, а губы вечно изогнуты в ухмылке.