Книга Негде спрятаться золотой рыбке, страница 40 – Джеймс Хэдли Чейз

— Хорошо, мистер Чандлер.

Я вышел к Джин и сказал, что Чандлер приглашает ее на ужин.

Она в отчаянии всплеснула руками:

— О ужас!

— Как есть, так есть.

— Придется все бросить и бежать домой, Стив. Нужно переодеться. Его жена такая церемонная. Встретимся на месте в семь часов.

Вернувшись к себе, я позвонил в типографию и попросил напечатать несколько копий статьи про Хэммонда. Сказал, что заеду через час.

Поскольку типография тоже принадлежала Чандлеру, мне ответили, что все будет готово.

Я взглянул на часы. Выдвигаться нужно было через сорок пять минут. За всей этой суетой я совсем забыл, что от Стэнстеда до сих пор не было новостей.

Я позвонил в больницу. Стэнстед извинился, что не вышел на связь.

— Его оперируют. Я бы связался с вами раньше, но был занят с мистером Боргом.

— С Боргом?

— Да. Он представитель мистера Чандлера, верно? С Уолли все будет хорошо. Ему сняли внутричерепное давление, и через пару дней он сможет принимать посетителей. Как только он придет в себя, мистер Борг хочет перевезти его в какую-то больницу в Майами. Мистер Чандлер неплохо заботится о своих людях.

— Значит, через пару дней я смогу с ним встретиться?

— Пожалуй. После того, как с ним поговорят полицейские. Лейтенант Гольдштейн уже давит на нас.

— Позвоню в пятницу.

— Договорились.

На какое-то время я задумался. Итак, Уолли будут допрашивать копы. Расскажет ли он про Горди? Наверняка первой с ним увидится Ширли. Нужно, чтобы она предупредила Уолли и тот молчал про магазинные кражи. Я позвонил Уолли домой, но не дозвонился.

Наверное, Ширли все еще была в больнице. Что ж, у меня есть два дня. Пора выдвигаться. Я запер кабинет и спустился к машине.

Заехал в типографию, забрал копии статьи про Хэммонда: еще влажные, прямо из-под печатного станка. Просмотрел текст и решил, что он весьма неплох. После этого я отправился на окраину, к роскошному дому Чандлера. Был на месте в пять минут восьмого. «Порше» Джин уже стоял на подъездной дорожке. Батлер – заморский, выписанный из Англии – проводил меня в огромный холл. У каждого предмета мебели тут была своя история и внушительный ценник, а картины в золоченых рамах под специальными лампами украсили бы любой музей.

— Проходите, Стив, – сказал Чандлер.

Джин – в простом белом платье и с бокалом сухого мартини в руке – выглядела чудесно. Рядом с ней сидела Луиза Чандлер. Когда я вошел, та улыбнулась.

Это была высокая утонченная дама лет на двадцать моложе мужа. Ей было тридцать шесть или тридцать семь. В свободное время – а все ее время было свободным – она развлекала гостей мужа, покупала одежду, ходила по салонам красоты и напускала на себя гламурный вид. Выглядела она столь безупречно, что я не мог отделаться от мысли: если дотронуться до Луизы, то на пальцах, как от прикосновения к только что написанной картине, останутся следы краски. Волосы ее, густые и уложенные в замысловатую прическу, были окрашены в черный цвет. Огромные зеленые глаза, острый носик, чувственные губы и волевой подбородок… Короче говоря, ясно было, почему Чандлер взял ее в жены и души в ней не чаял.

— Мы очень редко видимся, Стив, – с улыбкой сказала она. – Словно вы нам чужой человек.

Пока разносили напитки, мы поговорили о том о сем, а потом уселись за стол. Атмосфера была официозная, а блюда – одно вычурнее другого. За едой Чандлер рассказывал о поездке в Вашингтон: как выглядел президент, как он решит проблему инфляции в ближайшее время и как они с президентом перешли на «ты». Когда принесли десерт, Луиза взглянула на мужа и, перебив его, спросила: