Книга Негде спрятаться золотой рыбке, страница 42 – Джеймс Хэдли Чейз

Услышав эти слова, я понял, что влюблен по уши. Меня накрыло горькое разочарование.

— Точно? – хрипло спросил я.

— Мне пора спать, – все так же резко сказала она. Этот приговор тоже не подлежал обжалованию. – Доброй ночи. – И она повесила трубку.

Я же медленно направился к машине. Никогда еще мне не было столь одиноко.

Мы с Джин были знакомы уже полтора года, и все это время я обращал внимание лишь на ее деловые качества. Теперь же я увидел в ней женщину – словно отдернул штору, и комнату залило солнечным светом. Конечно же, в жизни такой девушки должен быть мужчина. Теперь я знал, что так и есть, но радости в этом было мало.

Я приехал домой и поставил машину в гараж. Когда я возился с замком входной двери, за спиной у меня раздался голос:

— Мэнсон?

Я развернулся.

В тени стоял сержант Бреннер.

— Не включайте свет. Не хочу, чтобы меня видели.

* * *

Мы сидели в гостиной, лицом к лицу. Я смотрел на сержанта и с удивлением понимал, что не узнаю его. Это был другой человек, жалкое подобие прежнего Бреннера, самоуверенного копа. Он совсем расклеился. Лицо его побледнело и осунулось. Угловатые черты словно разгладили утюгом, а тело обмякло и казалось дряблым.

— Мэнсон, будьте честны со мной, – сказал он, сжав крупные ладони в кулаки. – Это вы забрали пленку и фотографии? Скажите мне правду.

— Нет, не я.

Он обмяк в кресле.

— Гольдштейн уже знает, что Горди промышлял шантажом. И ему известно, что кто-то взял пленку.

— Похоже, у нас с вами одни и те же неприятности. Предлагаю выложить карты на стол.

Он задумчиво смотрел на меня.

— Угу. Давайте. Забудьте, что я коп. Будьте со мной откровенны.

— Думаю, мы в силах помочь друг другу, – сказал я. – Моя жена украла в магазине флакон дорогих духов. Ее поступок попал на камеру. За отрезок пленки Горди потребовал двадцать тысяч долларов. Сказал, что дело касается и других семей Истлейка. Я решил заплатить ему, но всей суммы собрать не сумел. Взял три тысячи долларов, пришел к Горди и обнаружил, что его убили. Собирался обыскать дом, найти пленку, но тут приехала какая-то женщина. Когда она вызывала полицию, мне удалось ускользнуть. Я не убивал Горди, но его застрелили из моего пистолета – того, что мне выдали вместе с разрешением. Пистолет я оставил вот здесь, на канапе. Думаю, кто-то взял его, убил Горди и вернул на место. От пистолета я избавился. – Я заглянул ему в глаза. – Вот и все, Бреннер. Теперь рассказывайте свою историю.

— Она ничем не отличается от вашей. – Он в отчаянии воздел кулаки. – Какого черта женщин тянет на воровство? Оно понятно, на мою зарплату не разгуляешься, но я думал, что жене всего хватает. Однако она тоже попала на камеру. Одной из первых. Этот мерзавец потребовал три тысячи. Таких денег у меня нет. Поэтому он продавал мой отрезок частями: кадр в неделю за тридцать долларов.

Мне стало его жаль, хоть я и не питал к нему симпатии.

— Если пленку найдут, – продолжал он, – мне конец. Гольдштейн меня со свету сживет. – Он вытер потное лицо ладонью. – На месте я нашел гильзу. Узнал ее и сразу подумал, что вы убили Горди. Забрали и пленку, и фотографии. Вот почему я вернул гильзу вам. Если бы ее обнаружил Гольдштейн, он быстро вышел бы на вас. Но мне в тот момент не хотелось, чтобы кого-нибудь арестовали за убийство Горди. Глупо, конечно. Теперь Гольдштейну известно про видеонаблюдение. Он уже искал пленку в магазине. Там ее не оказалось. Он обшарил дом Горди: тоже пусто. Гольдштейн – неглупый тип. Он понял, что убийство совершили из-за шантажа, и теперь – в рамках следствия – будет проверять всех постоянных покупателей магазина.