Книга Негде спрятаться золотой рыбке, страница 43 – Джеймс Хэдли Чейз

— Без пленки он не сможет ничего доказать, – заметил я.

— Верно. Но он, черт возьми, как мангуст. Если во что-то вцепился, клещами не оторвешь.

— Давайте-ка, Бреннер, во всем разберемся. – Хорошо, что у меня появился человек, с которым можно поделиться своими соображениями. – Возможно, пленка и фотографии спрятаны в банковской ячейке. Или Горди отдал их человеку, которому доверял. Или же их забрал убийца. В первом случае Гольдштейн рано или поздно их найдет. Если же пленку забрал убийца, он ее уничтожил. – Помолчав, я продолжил: – Допустим, Горди отдал пленку доверенному лицу. В таком случае мы остаемся мишенью для второго шантажиста.

— Я об этом подумал. Потому-то и надеялся, что пленка у вас. Версию с банковской ячейкой Гольдштейн уже проверил. Следовательно, пленку забрал убийца. Или…

— Эта женщина, Фреда Хоуз, – кто она?

— Любовница Горди. Вечно пьяная оторва. Когда я приехал, она причитала над телом Горди. Рыдала, визжала, вся в крови перемазалась. Словно играла роль в спектакле. Заметила ли она, что я забрал гильзу? Понятия не имею.

— Что вам известно об этой Хоуз?

— Видел ее несколько раз. Пьет, гуляет. Шатается по барам, клянчит выпивку. Больше ничего о ней не знаю.

— Нужно присмотреться к ней повнимательнее. У меня такой возможности нет, но у вас есть.

После этого я рассказал про Германа Уэббера. Про то, как якобы исчезла папка Горди и как я узнал, что Уэббер лжет.

— Уэббер? – Бреннер презрительно усмехнулся. – Если бы Чандлер не помог ему стать частным шпиком, не вложил бы деньги в его агентство, ваш Уэббер сейчас торговал бы спичками по подъездам. Его собирались вышвырнуть из органов за взятки, но Чандлер его спас. Уэббер? Он за доллар родной матушке глотку перегрызет.

— Ладно, пусть он нечист на руку. Но почему он сказал, что папку Горди украли? Что там, в этой папке, из-за чего мне нельзя ее видеть?

Бреннер кивнул:

— Угу. Дело говорите. Думаете, он ее сжег?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Кстати, я не единственный подозреваемый. – Я рассказал ему, как возле моего дома ошивался Фрэнк Латимер. Как я столкнулся с Криденом неподалеку от дома Горди. – Любой из них мог войти ко мне в гостиную, взять пистолет и застрелить Горди. У обоих был один и тот же мотив. Их жены тоже воровки.

— Я послушаю, что говорят в участке. Но мне нужно знать, что пленка уничтожена.

— Соберете мне информацию по Фреде Хоуз?

— Конечно. Но готов поспорить, что за ней сейчас охотится Гольдштейн. – Он ткнул толстым пальцем в мою сторону. – В общем, я работаю внутри, а вы снаружи. Если действовать сообща, Гольдштейн не получит пленку, потому что мы найдем ее первыми. Но повторю еще раз, Мэнсон: все это строго между нами. Расскажете хоть кому-нибудь, хоть одной живой душе – включая ваших коллег, – и у нас будут неприятности. Так что помалкивайте. Работаем вместе, но только мы вдвоем. Ясно?

Мне вспомнилась Джин. Я как раз собирался рассказать ей про Бреннера, попросить у нее совета. Кроме того, я был в нее влюблен. Но, глядя на изможденное, встревоженное лицо Бреннера, я понял, что говорить с ней незачем. У нее другой мужчина. Мне нет места в ее жизни. Не следует втягивать ее в эти дела.

— Ясно.

Он поднялся на ноги:

— Нас не должны видеть вместе, Мэнсон. Если нужно о чем-то сообщить, держим связь по телефону. Если понадобится встретиться лично, я приеду сюда поздно вечером. Но лучше нам не встречаться.