Книга Негде спрятаться золотой рыбке, страница 48 – Джеймс Хэдли Чейз

Я очень надеялся на разговор с Уолли. Теперь же мне казалось, что передо мной медленно закрывается дверь. Я пытаюсь придержать ее, но силенок не хватает, и мне приходится отступить.

Действительно ли Уолли ничего не помнит? Или лжет мне – так же, как солгал Уэббер?

Я перебежал через дорогу, зашел в драгстор и позвонил Джин. Она ответила, но не сразу.

— Джин, это Стив. Я побывал в больнице. Уолли сказал, что ничего не знает про магазин. У вас остались его записки?

— Нет, – ответила она после паузы.

— Но вы уверены, что в них говорилось про Лучиллу Боуэр, Мэйбл Криден и Салли Латимер?

— Совершенно уверена. Стив, я же предупреждала: Уолли не выдает своих информаторов.

— Вы говорили, там были и другие имена. Попробуйте их вспомнить, Джин. Это очень важно.

— Я уже пробовала. Простите, Стив, других имен я не помню. Записи были очень краткие: несколько истлейковских женщин замечены за воровством. Потом шли имена. Я напечатала две копии и отдала их Уолли вместе с записной книжкой.

— С записной книжкой?

— Да.

— Может, она у Ширли?

— Мне спросить?

— Нет, я сам спрошу. Что ж, спасибо, Джин. До завтра.

Я сел в машину и поехал домой к Уолли.

Ширли была рада меня видеть. Мы поговорили про Уолли, она восторженно рассказала о скорой поездке в Палм-Бич. Наконец я перешел к делу:

— Ширли, мне нужны записные книжки Уолли. Не знаешь, где они?

— Знаю, конечно. Их забрал мистер Уэббер. Сказал, что они понадобились мистеру Чандлеру. Поезжай к нему и забери.

— Герман Уэббер? – Я изумленно смотрел на нее.

— Да, он поджидал меня, когда я вернулась. Сказал, что мистер Чандлер спрашивал про записные книжки.

— Понятно. Я с ним поговорю.

— Да, поговори. – Ширли наморщила свой прелестный носик. – Знаешь, этот мистер Уэббер мне не очень нравится.

— Мне тоже, – сказал я и ушел.

Герман Уэббер был мускулистым тяжеловесом с внешностью шаблонного копа. Физиономия его, казалось, была высечена из гранита. Голубые глазки смотрели с подозрением. Тонкие неулыбчивые губы были плотно сжаты.

— Здравствуйте, Стив, – сказал он, не вставая из-за стола. – Присядьте. Что стряслось?

Я просмотрел утреннюю почту и надиктовал Джин несколько писем, после чего бросил все и примчался к нему в контору.

— Записные книжки Уолли, – ответил я, усаживаясь на стул. – Ширли говорит, они у вас.

— Угу.

Я внимательно смотрел на него.

— А зачем они вам?

— Затем, что я умный. – Уэббер затянулся сигарой, которую все это время держал во рту, и выпустил в моем направлении облако дыма. – Поэтому меня здесь и держат. За то, что я умный.

— Поясните?

— Этот мерзавец Гольдштейн допрашивал Уолли. Хотел знать, кто дал тому наводку на Хэммонда и его смету. Но Уолли своих не выдает. А все имена записывает в книжечки. Поэтому я их забрал, пока Гольдштейн не заявился к Ширли.

Говорил он складно, но меня его объяснение не устроило.

— Допустим, Ширли сообщит Гольдштейну, как сообщила мне, что записные книжки у вас. Гольдштейн приедет сюда – и что?

Уэббер выпустил мне в лицо очередной клуб дыма.

— Ширли послушная девочка. Гольдштейн ничего не узнает. Говорю же, я умный.

— Ну хорошо. – Я посмотрел на него еще внимательнее. – Уолли работает на меня. И мне нужны его записные книжки.

Уэббер кивнул:

— Ну так забирайте, раз нужны. – Он щелкнул переключателем интеркома. – Мэвис? Тащи сюда книжечки Митфорда. Они понадобились мистеру Мэнсону. Сложи их в пакет. – Он взглянул на меня. – Ну, довольны? Думаю, вам есть чем заняться… как и мне.