Книга Негде спрятаться золотой рыбке, страница 58 – Джеймс Хэдли Чейз

Я осторожно вышел в коридор и подкрался к двери гостиной. Та была закрыта. Я засомневался: если в комнате и правда сидит полицейский, у меня будут большие неприятности. Стоял, покрываясь испариной, и говорил себе: если не заберу пленку, неприятностей у меня будет еще больше.

Наконец я повернул ручку и открыл дверь. Из-за луны в комнате было светлее, чем в коридоре. Я осмотрелся. Похоже, никто не собирался на меня напрыгивать, арестовывать и зачитывать мне мои права. Я скользнул в комнату, ощупью прошел к окну и сдвинул шторы. Свет включать не рискнул.

В лунном свете я разглядел стол. Тот стоял в углу комнаты. Я опустился возле него на колени, включил фонарик и рассмотрел оборотную сторону столешницы.

Через несколько секунд я заметил крошечную деревянную кнопку. Если бы не знал, что она там есть, никогда бы не нашел.

Я выдвинул нижний ящик стола, забитый гроссбухами и корешками старых чеков. Выложил содержимое ящика на пол, сунул руку под столешницу и нажал на кнопку.

Дно ящика сдвинулось на четыре дюйма. В тайнике лежала картонная коробка с шестнадцатимиллиметровой пленкой.

Я смотрел на нее и не верил своим глазам. Потом схватил коробку и выложил ее на стол. Снова нажал на кнопку, чтобы закрыть тайник, и сложил бухгалтерские книги обратно в ящик.

Забрал коробку, бросился к двери, выскочил в коридор…

Может, этот человек все время был в доме. Может, прятался в саду и вошел следом за мной.

Этого я так и не узнал.

Когда я, сжимая в руке коробку с пленкой, пробирался к двери черного хода, за спиной у меня раздался еле слышный шорох. Я обернулся, но было уже поздно: в голове у меня вспыхнул яркий свет, и я рухнул на четвереньки. Мигнул фонарик, и я услышал топот убегающих ног.

Я не шевелился. Голова моя раскалывалась от боли. Наконец я сел у стены и тут же закрыл глаза: в голове сильно зашумело. Через несколько секунд шум прекратился, я ощупал затылок и обнаружил небольшую шишку. Ударили меня сильно, но не сильнее, чем было необходимо.

Пошарив по полу, я нашел свой фонарик, включил его и убедился, что коробка с пленкой исчезла. Меня накрыла тошнотворная волна отчаяния. Шатаясь, я вышел в теплую ночь.

Чтобы одолеть Ист-авеню, мне потребовалось почти двадцать минут. То и дело я терял равновесие, будто пьяный, и дважды усаживался на поросшую травой обочину. Наконец на свежем ночном воздухе голова моя кое-как прочистилась, и я сумел идти прямо. И тут же наткнулся на Марка Кридена и его спаниеля.

— Господи боже, – воскликнул он, – снова решил прогуляться, чтобы обдумать проблемку?

— Ага, – хрипло подтвердил я. – Кругом одни проблемки.

Он рассмеялся:

— Это точно. У меня, например, беда с этой псиной. Взгляни на часы. В моем-то возрасте собак по ночам выгуливать…

Я пытался рассмотреть его лицо, но было темно. Не он ли убил Горди? Не он ли только что стукнул меня по голове и стащил пленку?

— Слыхал, ты уезжаешь из Истлейка. Очень жаль. И сочувствую насчет развода.

— Спасибо. – Голова у меня совсем разболелась, и я не был настроен на светские разговоры. – Пожалуй, пойду.

Я пустился в путь, и Криден последовал за мной:

— Пожалуй, тоже пойду.

Мы молча прошагали несколько ярдов, после чего он спросил:

— Как думаешь, Мэнсон, нас снова будут шантажировать?

— Не знаю.