Книга Я сам похороню своих мертвецов, страница 71 – Джеймс Хэдли Чейз

— Хорошая копия, – пояснил Шерман и вынул из кармана упаковку жевательной резинки. Инглиш мысленно отметил, что обертка точно такая же, как и та, которую он положил в ящик письменного стола. – Ее сделал для меня один итальянский студент. Ему удалось поразительно точно уловить настроение Микеланджело. А это ведь величайшее его творение. Единственная скульптура, на которой он оставил свое имя. Если вы присмотритесь, то заметите его подпись на поясе, пересекающем грудь Мадонны. Вы интересуетесь искусством, мистер Инглиш?

— Я способен оценить произведение искусства, – ответил Инглиш, указав на «Пьету», – но не могу сказать, что искусство по-настоящему меня занимает. У меня не было времени изучить этот предмет. Но не смею вас задерживать. Я лишь хотел спросить, не заходили ли вы семнадцатого числа этого месяца в новостное агентство на Седьмой улице, дом тысяча триста пятьдесят шесть.

Шерман медленно вскрыл упаковку жевательной резинки, не сводя с лица Инглиша лишенных всякого выражения глаз.

— Вроде бы заходил, – сказал он. – Не могу сказать точно, было ли это семнадцатое число, но это было вечером, на этой неделе. Может, и семнадцатое, если подумать. Как странно, что вы об этом спросили.

— У меня есть причина для такого вопроса, – продолжал Инглиш. – Вы были там около четверти одиннадцатого?

— Вполне вероятно. Похоже на то. Я как-то не смотрел на часы.

— Примерно в это время мой брат совершил самоубийство, – пояснил Инглиш, не сводя глаз с лица Шермана. – Он застрелился.

Шерман удивленно поднял брови.

— Как это прискорбно для вас, – произнес он, снимая обертку со жвачки и отправляя ее в рот. – Мои соболезнования.

— Вы не слышали выстрела, когда были в том здании?

— Так это был выстрел? – удивился Шерман. – Я действительно слышал что-то, и мне показалось, что звук похож на выстрел, но в итоге я решил, что это, наверное, хлопок автомобиля.

— Где вы находились, когда услышали хлопок?

— Поднимался в лифте на этаж.

— Вы не видели кого-нибудь в коридоре седьмого этажа или, может быть, кто-то выходил из конторы моего брата?

— У вашего брата контора на седьмом этаже? – уточнил Шерман. – Там только два агентства: новостное и детективное, если я ничего не путаю. А где же контора вашего брата?

— Он был владельцем детективного агентства.

Челюсти Шермана ритмично двигались.

— Правда? Это любопытно. Понятия не имел, что ваш брат частный сыщик, – сказал он, и его тон подразумевал, что он ни во что не ставит частных сыщиков.

— Вы никого не видели рядом с конторой моего брата? – повторил Инглиш свой вопрос.

Шерман нахмурился:

— Как же, видел. Если покопаться в памяти, то да. Там была девушка. Одетая в весьма симпатичный черно-белый костюм. Помню, еще подумал тогда, что для девушки такого типа, к какому она принадлежит, одевается она неожиданно со вкусом.

Инглиш поинтересовался без всякого выражения:

— И к какому же типу принадлежала эта девушка, мистер Шерман?

Шерман улыбнулся:

— Ну, скажем так, немного вульгарная. Тип девушки, которая ведет себя не особенно этично. Один мой прямолинейный друг, вероятно, назвал бы ее женщиной легкого поведения.

Глаза Инглиша были холодными и жесткими, когда он спросил:

— И эта девушка была в коридоре, когда вы вышли из лифта?

— Совершенно верно. Она отошла от двери детективного агентства, направляясь к лестнице.