Книга А что же будет со мной?, страница 37 – Джеймс Хэдли Чейз

— Так говори же о Берни, – напомнил я.

— Он катится по наклонной, словно на санках с горы. Эта чертова потаскуха его прикончит. – Он стряхнул пепел на пол. – Она ни на миг не выходит у него из головы. Не мне тебе рассказывать, что она таскается по мужикам. Это убивает его, но расстаться с ней он не в силах. И это сказывается на его голове. – Он подался ко мне. – При той скорости, с какой он катится под откос, он прослужит пилотом еще три-четыре месяца – не больше. Я знаю. Я с ним работаю. Он до чертиков рассеян, он начинает взлетать, не пройдя всех штатных процедур. За последнее время я трижды одергивал его, а он смотрел на меня пустым взглядом, прежде чем сделать как надо. У него в башке засело, что ему необходимо достать денег, чтобы открыть аэротакси в Мексике. Но при такой скорости падения он не справится даже с одним самолетиком, не говоря уже о целом аэродроме. Ты пойми меня правильно, Джек: я ничего не имею против Берни. Мы девять месяцев проработали вместе. Поначалу я им восхищался. Он был прекрасным пилотом, но эта баба его по-настоящему допекла. Если хочешь знать, я несколько раз предотвращал крушение, хочешь верь, хочешь нет. Его мысли витают далеко от полетов.

Я слушал его со все нарастающим смятением.

— Да ты что!

— Да-да… и что он будет делать с новым самолетом? В конце месяца мы оба отправляемся на завод «Кондор», чтобы пройти курс подготовки. А в том состоянии, в каком он сейчас, испытатели его забракуют. Они доложат Эссексу, и Берни моментально окажется за воротами.

— Не могу поверить! Берни способен справиться с любой крылатой машиной! Он лучший пилот, с каким я когда-либо работал!

— Он был лучшим… но, говорю тебе, сейчас это не так. Он просто не в состоянии сосредоточиться, а ты понимаешь, что пилоту чертовски важно быть собранным.

Он раздавил окурок и продолжил:

— Может, поговоришь с ним? Может, постараешься убедить его отделаться от Пэм? Мне в голову не приходит никакого другого решения. Он успокоится, если избавится от нее. Что скажешь?

Я пропустил его предложение мимо ушей. Я не мог себе представить, как обсуждаю с Берни его женщину.

— Почему ты сам с ним не поговоришь?

Эрскин покачал головой:

— Боюсь, он подумает, что я мечу на его место. Ты мог бы поговорить. Я не могу.

Я минуту подумал, затем уточнил:

— Если его вышвырнут, его место получишь ты?

— Нет, я слишком молод. Эссекс найдет кого-нибудь поопытнее… нет проблем. Слушай, Джек, если мы собираемся провернуть это дело, то ты либо поговори с Берни и заставь его трезво взглянуть на ситуацию, либо операция даже не начнется.

— А ты уверен, что причина в Пэм?

— Я знаю.

И снова я задумался. Было бы обидно лишиться трех миллионов из-за того, что какая-то баба слаба на передок.

— Может, мне лучше поговорить с ней?

Эрскин поморщился:

— Ее так просто не проймешь.

— Это верно. – Я откинулся на спинку кресла, лихорадочно соображая. – Слушай, я подумаю. Хорошо. Спасибо, Гарри, что дал мне знать. – Этой ночью я больше ни о чем не хотел говорить. Мне и без того было над чем поразмыслить. – Я подумаю, что можно сделать.

— Ты как считаешь, эту операцию можно провернуть?

— Не знаю. Я знаю только, что, если хочешь заполучить три миллиона, тебя ждет сплошная головная боль. – Я поднялся.