Книга Злодей второго плана, страница 35 – Галина Владимировна Романова

— Но в день смерти сестры он был трезв?

— Да. Он же вызвал полицию, а затем пальцем тыкал в сторону Лаврентьева. И убеждал следствие, что застал того с ножом в руках над телом Насти. Да, в тот день он был трезвым.

— А потом вдруг взял вину на себя. — Нинель сморщила личико и с сомнением качнула головой. — Неадекват какой-то.

— Вот-вот. Он мне таким же показался. Психически ненормальным. Я даже подумывал об экспертизе, чтобы проверили его вменяемость, а он возьми и в петлю влезь! И в посмертном письме отказался от всех своих показаний. От всех вообще! Кто же тогда убил Настю?

Ступенков убрал в сейф все до единой бумаги, запер стол, взял в руки портфель и шагнул к выходу. Но снова повторил, вопросительно глядя на Нинель:

— Кто убил несчастную девушку?

— Неправильно ставишь вопрос, гражданин начальник, — развязно ответила она и сощурилась. — Главный вопрос сейчас на повестке дня знаешь какой?

— Какой?

— Где, на хрен, деньги?..

Дома Ступенков просидел всего полтора дня. Квартира без жены была ему невыносима. Потолок, казалось, вот-вот рухнет. Он просто задыхался от одиночества. Куда-то уехать погостить он не мог. Было некуда и не к кому. Такой родни, что встретила бы его с распростертыми объятиями, у него не имелось. Отправляться куда-то на отдых не было средств. А снимать койко-место в обшарпанной лачуге он не хотел. Что это за отдых такой?

К обеду он приготовил какое-то подобие домашней лапши. Но трех ложек хватило, чтобы отодвинуть тарелку. И аппетита не было, и покупная лапша разварилась, плавая в тарелке толстыми полосками.

Все острее хотелось поехать к Лаврентьеву и обсудить с ним текущие дела.

Аркадий понимал, что Лаврентьев перевернул ту страницу жизни и не желает ничего вспоминать, но…

Но вдруг кому-то захочется пролистать все обратно? Со смертью Максима Воронова следствие могло возобновить претензии к своему бывшему коллеге. К примеру, если возникнут вопросы в связи с самоубийством Максима. Не у Вязова — нет. У того, кто повыше Вязова, могут возникнуть вопросы и желание возобновить расследование в отношении капитана Лаврентьева. Маловероятно, конечно, но все возможно.

И до Лаврентьева это надо донести. До него надо достучаться. Вопросов осталась уйма.

Но ехать к капитану с пустыми руками и портфелем, в котором не было ни единой бумажки с информацией, ставящей под сомнение признание Воронова, Аркадий не мог. И поэтому, выливая переварившуюся лапшу в унитаз, принял решение посетить всех пострадавших от рук якобы Максима Воронова. И начать он решил с семьи убитой девушки, когда-то проживавшей в соседнем от Насти Вороновой подъезде.

Он не стал надевать костюм. Приличного не было. А в том, в котором ходил на работу, его могут принять за бродягу. Давно пора было выбросить его на помойку. Он оделся в джинсы и тонкий джемпер, на улице было очень тепло. И ботинки заменил кроссовками…

— Добрый день, — равнодушно смотрела на него женщина, открыв дверь той самой квартиры, где когда-то жила погибшая девушка. — Что хотели?

— Я по поводу убийства вашей дочери. Аня Люсова ведь ваша дочь?

— Была моей дочерью. Пока ее парень ее не убил.

— Парень? — вытаращился Аркадий. — Максим Воронов был ее парнем?

— Был. И он тоже был. — Она подумала и отступила от двери. — Проходите.