Книга Злодей второго плана, страница 36 – Галина Владимировна Романова

Она провела его в маленькую гостиную, на ходу прикрывая двери в другие комнаты. Ступенков заметил там невозможный беспорядок.

В гостиной она кивком показала ему на старенький диван. Сама присела на расшатанный стул у окна.

— Чего вдруг вспомнили об Ане? — глянула на Ступенкова с ухмылкой. — Убийцу ее посадили. Следователь ко мне приходил раза четыре с вопросами. Все ему ясно было. Чего вдруг вы пришли? Вы кто вообще?

— Я адвокат, — запоздало представился Ступенков и показал ей свое удостоверение, на которое она едва взглянула. — Дело в том… Дело в том, что мой подзащитный — Максим Воронов — покончил с собой.

— Надо же, — проговорила она бесцветным голосом. — Совесть замучила? Или на пожизненное не захотел? Следователь сказал мне, что на нем несколько убитых девушек. Три или четыре…

— В деле фигурировали три жертвы. Его сестра, ваша дочь и еще одна его девушка. Другая его хорошая знакомая осталась жива после покушения.

— Мне-то что? — вдруг занервничала женщина. — Повезло ей! Значит, Воронов промахнулся.

— Дело в том, что он отрицал свою вину.

— А как же еще?! — фыркнула она. — Кому охота сознаваться в таком злодействе? Загубил трех девчонок, а потом в отказ! Сволочь! Гореть ему там…

Она запнулась и прикрыла лицо рукой. Ее колени под тонкими спортивными штанами подрагивали. Трикотажная кофта на груди тоже странно тряслась, словно изнутри ее обдувало чем-то. Ей было тяжело. Ей все еще было очень тяжело.

— Простите, что разбередил вашу рану.

— Да ладно, отболело уже почти, — вскинулась женщина. — Вы зачем вообще пришли?

— Хотелось уточнить кое-что. У меня остались вопросы. Подзащитный умер, а вопросы остались. Дело в том, что Воронов в разговоре со мной отрицал факт знакомства с Аней. Уверял, что он ее даже не знал. И был при этом таким убедительным.

— Вот паскуда, а!

Женщина поднялась и пошла к серванту, выдвинула нижний ящик и принялась в нем рыться, без конца приговаривая:

— Не знал он ее! Да они встречались месяца три, а то и четыре до ее гибели. Он вон даже в соседней комнате ночевать оставался, когда с сестрой чего-то не поладят.

— Он часто ругался с сестрой?

— С его слов, почти каждый день. Та жила отдельно, одна. Квартиру свою имела в нашем доме. А Максим где-то еще. Потом влез в долги, квартиру свою сдал, чтобы хоть как-то выкрутиться. И к сестре переехал. Она была против, конечно, но не выгнала. Срок какой-то ему дала на решение проблем. По числам и времени — не спрашивайте. Ничего не скажу. Чего-то не знаю, чего-то не помню. Я и следователю так сказала.

— И он, как переехал к сестре, сразу познакомился с вашей дочерью?

— Да. На парковке поспорили из-за места. У Ани старенькая машинка была, от деда осталась. Максим вроде брал машину у друзей. Своей будто не было. И трясся за нее. И норовил место то самое занять, на котором еще Анькин дед машину ставил. Больно козырное место — в уголке, никто не заденет. Вот они и сошлись на парковке до ругани. Потом ничего, утрясли вроде конфликт. Исчерпали. Даже вон спали у меня под носом.

— Часто он оставался ночевать?

— Не считала, — угрюмо отозвалась женщина.

И, достав из ящика, в котором долго рылась, фотографию, протянула ее Аркадию со словами:

— Вот, взгляните. Не знал он ее, как же! А в лифчик лазил, не зная, да?