Книга Мой наглый босс. Ты мне еще заплатишь, страница 2 – Марина Латрина

— Я не раздеваюсь, — сразу предупредила я.

— Там никто не раздевается. Это гоу-гоу, шоу-программа. Просто красиво двигаешься на сцене.

Я пришла «на месяц». Переждать.

С тех пор прошло три года.

И знаете, что самое странное?

Я это полюбила.

Свет софитов, бас, от которого вибрирует грудная клетка. Сотни глаз, которые смотрят только на тебя. Ощущение, что ты управляешь целым залом одним движением бедра.

Я — лучшая танцовщица «Орхидеи».

Это не хвастовство. Это статистика. Мой номер всегда ставят на час ночи, в самый разгар, когда зал набит битком. Постоянные гости спрашивают у бармена, в какие дни я танцую. А в мои смены выручка бара на тридцать процентов выше. Мне это сказал бывший управляющий. Перед тем как клуб продали.

Клуб, кстати, продали месяц назад.

Нового владельца никто из нас пока в глаза не видел. Девочки в гримёрке шепчутся, что он молодой и богатый. А бармен Гена уверяет, что первым делом тот поменял всю охрану.

Мне, если честно, всё равно.

Пока мне платят и пока я на сцене, пусть хоть медведь клубом владеет.

Я отпиваю чай и смотрю на часы на микроволновке.

Двадцать два десять.

Стоп.

ДВАДЦАТЬ ДВА ДЕСЯТЬ?!

Как я умудрилась просидеть над чаем три часа, я не знаю.

Наверное, задремала прямо за столом, листая ленту в соцсетях. Она всегда меня затягивает.

Первый номер у меня сегодня в полночь, разогревающий. Главный — в час. Сценический макияж, причёска, разминка, костюм — на всё это я обычно закладываю час. Дорога через весь город в четверг вечером — ещё минут сорок, если повезёт.

Мне никогда не везёт.

Голову мыть некогда. Душ я принимаю за три минуты, в шапочке. Это мой личный рекорд, и я бы занесла его в Книгу Гиннесса, если бы у меня было время.

Потом наступает самая сложная часть.

Выбор одежды.

Я стою перед шкафом в полотенце и понимаю, что надеть мне совершенно нечего.

Хотя шкаф ломится.

Джинсы — скучно. Платье в цветочек — слишком мило. Кожаные брюки — слишком агрессивно для четверга.

— Лика, — говорю я себе строго. — Ты едешь на работу. Там ты всё равно переоденешься.

Это аргумент.

Но я всё равно надеваю чёрное платье-комбинацию на тонких бретельках и короткую кожаную куртку сверху.

Потому что никогда не знаешь, кого встретишь по дороге.

Я скручиваю волосы в небрежный пучок, хватаю сумку с костюмом и вылетаю из квартиры.

* * *

Во дворе меня ждёт она.

Моя девочка.

Красная. Блестящая. Новенькая. С кожаным салоном и подогревом сидений.

Месяц назад Сергей, Динкин мужчина, позвонил мне и попросил спуститься во двор. Я спустилась в пижаме и тапочках. А он стоял у подъезда и держал в руках ключи с огромным красным бантом.

— Это что? — спросила я.

— Машина, — ответил Громов с совершенно серьёзным лицом.

— Я вижу, что машина. Зачем?

— Я обещал. Ещё в самом начале, — он вложил ключи мне в ладонь. — Ты подобрала Дину, когда ей было некуда идти. Без тебя у меня бы её не было. Я этого не забуду.

— Она красная, — сказала я, потому что больше ничего не могла сказать.

В горле стоял ком.

— Дина предупредила, что ты попросишь красную.

Я тогда разревелась прямо в тапочках. А Громов, суровый Громов, который пугает своих охранников одним взглядом, неловко похлопал меня по плечу и сбежал.

Динка выбрала правильного мужчину.

Я сажусь за руль, бросаю сумку на заднее сиденье и завожу мотор.