Книга По ту сторону тени, страница 109 – Каролина Роннефельдт

— То, что они дружелюбны к нам, еще не означает, что здесь безопасно, – возразила Гортензия. Она бросила укоризненный взгляд на Бульриха и старика Пфиффера. – Или вы забыли, что минуту назад нам казалось, будто впереди западня? А вороны так внимательно следят за нами, словно только и ждут, когда мы доверчиво зайдем в ловушку.

— Они привели нас к источнику пресной воды и помогли спастись от того, что творилось на равнине, – ответил Одилий.

— Кто бы там ни шел по нашему следу, он, как и мы, может в любой момент войти в лес и подняться по склону, – возразила Гортензия. – Тогда капкан защелкнется, потому что впереди тоже стелется туман, а это до сих пор было плохим знаком.

Ее слова заставили некоторых спутников неуверенно оглянуться на то место, откуда они недавно вышли на поляну. За кустами, росшими на краю склона, было не разглядеть, нет ли там кого-то, чья когтистая рука прямо сейчас сгибает густые ветви, позволяя холодному, жестокому взору незаметно следить за ними. Но Гортензия не собиралась умолкать.

— Вот почему мне, как и твоему племяннику, Бульрих, не терпится услышать, что ты можешь рассказать об этом дурацком камне, – сердито сказала она. – Если мы трижды постучим по нему, то, может, под бородой из мха откроется проход в туннель, ведущий в подземелья владыки мертвых, или, если судьба будет к нам благосклонна, в чей-то погреб в Холмогорье?

Гортензия умолкла, заметив, как ее сосед изменился в лице, словно она застала его за чем-то постыдным – она знала, такой вид у него бывал, когда его охватывала эта проклятущая страсть к картам.

— Ну, – пробормотал Бульрих, – очутиться в погребе у кого-то из народа хульдов – мысль интересная, и она не так уж далека от того, о чем подумал я. У этого камня такая форма, что сравнение напрашивается само собой.

Он замолчал и столь выразительно посмотрел на Гортензию, Карлмана и остальных, как будто они не понимали очевиднейшую вещь. Однако ответом ему была тишина.

— Елки-поганки! Да разве этот валун не напоминает вам прачку, которая стоит у меня рядом с домом? – воскликнул он, взмахнув руками.

Слушатели откровенно изумились. Даже Гортензия не могла придумать, что ответить. Карлман удивлялся тому, что сам до сих пор не заметил поразительного сходства, а старик Пфиффер пристально разглядывал Бульриха своими проницательными глазами и изо всех сил старался не выдать беспокойства.

— Вы знаете легенду о прачке, которую никельщик превратил в камень, потому что его рубашки не отстирывались? – спросил Бульрих. – И, как известно всем в Зеленом Логе, она стоит на Бузинной улице прямо перед стеной моего палисадника. Прачка там скрючилась точно так же, как и здесь, – добавил он, указывая на валун справа от себя. – Возможно, никельщик так разгневал потусторонние силы, что сам превратился в призрачном мире в камень.

Биттерлинг отступил на шаг, словно ожидая, что в следующее мгновение каменный тролль выпрямится и встанет на ноги.

— Клянусь всеми лесными подберезовиками, не глупи, Звентибольд! – грозно приказала ему Гортензия, и он замер, прежде чем она снова принялась за своего соседа. – Что с тобой, Бульрих? Что за глупые фантазии? – спросила она. – Можно подумать, для тебя наш опасный поход – просто увлекательная игра.

В ее голосе звучало такое возмущение, что Бульрих почти пожалел, что не оставил свои мысли о камне при себе. Он понял, что сейчас расстроит ее еще больше, потому что на самом деле его беспокоила картография.