Книга По ту сторону тени, страница 207 – Каролина Роннефельдт

— Постоим здесь немного, согреемся и отдохнем, – объявил Одилий. – Заодно и сделаем по глотку из моей походной фляги, – добавил он.

Старик достал из-за пазухи, где сидел кот, небольшую фляжку. Стараясь не задеть остроухую голову Райцкера, он протянул питье спутникам, и те, кто еще этого не сделал, сняли маски, собираясь сделать глоток – последней оказалась Эмбла. Девушка-травница задумчиво облизала губы, после чего передала пустую флягу обратно старику Пфифферу.

— Похоже на смесь, которую я получила от госпожи Холле. Она тоже сделана из растений, настолько редких, что за теневой границей они растут лишь в саду хранителя моста в Запрутье, – уверенно сказала Эмбла.

Одилий кивнул со слабой улыбкой.

— Так и есть, – подтвердил он. – К счастью, древнее искусство выращивания магических трав не потеряно в веках. Во имя святых трюфелей, пусть всегда найдутся те, кто сохранит его повсюду! – заключил он, провозглашая тост.

Квендели с благодарностью ощутили, как быстро подействовал напиток. Как только густая ароматная жидкость смочила горло, замерзшие руки и ноги согрелись, усталость развеялась, а сердце и разум сбросили черную вуаль уныния. Вскоре всем захотелось потянуться и выпрямиться, чтобы внимательно прислушаться к неутихающей непогоде. Где-то справа завыли волки – возможно, на западе, там, где за пустошью лежали великие леса, если, конечно, пейзаж не изменился, будто морок, развеянный ветром.

Пугающие крики диких зверей переплетались со столь же громким ревом бури. Издалека, чуть слышно, неизвестно с какой стороны, доносились звуки, казавшиеся усталым путникам еще более жуткими. То были вопли, плач и жалобы, а порой и хохот, исходившие вовсе не от животных. Между тем стемнело, и, кроме бури с ее опасностями, маленький отряд окружили густые ранние сумерки.

— Куда нам теперь идти? – раздался хриплый голос Кремплинга. – Если бы нас позвали вороны, мы могли бы последовать за ними, но их голосов не слышно. А один из них, похоже, еще утром умолк навсегда.

— Мы не знаем этого наверняка, – громко возразил Бульрих. – В такую ужасную погоду никому не захочется провести ночь посреди пустоши, да еще и на жутком холоде. Надо идти вперед, пока случай или милосердный поворот судьбы не предоставит нам временное убежище.

— А если удача от нас отвернется? – спросила Гортензия, осматривая окрестности, хотя ничего толком не удавалось разглядеть. – В такую метель можно хоть до упаду ходить кругами, не замечая этого. Может, лучше дождемся утра у теплой печки?

— И все же мы сделаем так, как говорит Бульрих, – решил старик Пфиффер. – Положимся на удачу, которая до сих пор нас не покидала. Зелье даст нам достаточно тепла и сил по крайней мере на два часа. Воспользуемся этим и пойдем дальше, пока либо не устанем, либо не обнаружим по дороге место, чуть более подходящее для лагеря, чем эта открытая всем ветрам поляна. Держитесь бледного света моей трости. Поскольку мы явно не одни, я не хочу зажигать штормовые фонари, хотя они, конечно, нам бы пригодились.

С этими словами он бросил горсть снега в слабо светящуюся печь. Едва прогоревшие дубовые губки с шипением погасли, стало заметно темнее. Одилий, не говоря ни слова, вытряхнул влажную золу. Губки он оставил сушиться – хорошее топливо из дома старались использовать экономно. Чуть погодя он поднял печь, накинул на нее ремешок и привязал обратно к дорожному мешку.