Книга По ту сторону тени, страница 303 – Каролина Роннефельдт

— Ты пытался нарисовать новую карту Страны теней без своего первого наброска? – спросил Одилий.

Бульрих покачал головой, а потом сказал:

— Пытался, и не раз, но ничего не получается. Порой кажется, что я хорошо помню, где что находилось, но я не в состоянии собраться с мыслями и зарисовать то, что вижу в мыслях. Быть может, паучьи пальцы Повелителя Тьмы по-прежнему тянутся в наш мир через теневую границу и проникают в наши мысли, стоит нам подумать о его царстве.

Вздрогнув, картограф умолк. Ему вдруг захотелось выйти в сад, чтобы погреться на солнышке. Отогнав это желание, Бульрих пересел на подоконник.

— Одилий, вы видели, как Храфна Штормовое Перо упал с небес за белой башней? – резко спросил Бульрих. – Его рука повисла, как сломанное крыло. Мне показалось, он истекал кровью из множества ран, а потом потерял и меч.

— И в тот самой миг соперник нанес последний мощный удар, – добавил старик Пфиффер. – Больше мы ничего не видели, потому что туман опустился и мы двинулись сквозь него.

Бульрих процитировал строки, которые узнал неизвестно когда и откуда, но все же догадался об их смысле.

Вдруг они услышали странные звуки. Из оцепенения их вывел сначала неясный шум у входной двери, следом громко забили крыльями взлетевшие голуби. Райцкер больше не лежал на залитой солнцем лужайке. Одилий и Бульрих заметили, как он исчез за углом – видимо, отправился разведать, нет ли кого за домом.

Бульрих пошел по коридору, Одилий не отставал. Хозяин отчасти ожидал, что пришла Гортензия и приглашает их к ужину, который она собиралась подать в розовой беседке. При Туманной Луне Бульрих и Гортензия наконец-то выдернули высохшие кусты и посадили два новых, которые уже прижились и обильно цвели – совсем как лесной тимьян, семена которого Эмбла посеяла повсюду на холмах, во многих деревенских садах и даже на клумбах в своем палисаднике.

Бульрих открыл дверь, и старик Пфиффер выглянул у него из-за плеча. Снаружи веяло тревогой, будто кто-то только что скрылся. Под кустами бузины вдоль тропинки раздался легкий шелест, а потом послышалось журчание родника. Нерешительно шагнув вперед, Бульрих едва не споткнулся о лежащий на пороге рулон толщиной с его руку. Большой свиток был завернут в удивительную материю, расшитую странными символами. Квендели узнали бы ее среди тысяч других, потому что она был соткана из нитей чистого серебра – это была работа народа хульдов.

— Клянусь Эстигеном Трутовиком, не может быть… – заикаясь, проговорил Бульрих.

Глядя, как вернувшийся Райцкер принюхивается к странному предмету, картограф поспешно и с замиранием сердца взял нежданный подарок в руки, чтобы с трепетом разложить на столе то, что, как он подозревал, находилось внутри.

Бульрих ни на минуту не сомневался, что это карта, похожая на ту, что принесли ему когда-то из Квенделина. Он был уверен в этом еще до того, как осторожно вложил в руку старика Пфиффера край, расшитый жемчугом и кристаллами, а потом принялся медленно разворачивать плотную ткань. Свиток оказался настолько велик, что ему пришлось отступить на несколько шагов и забраться на кровать. Ноги Бульриха будто вновь коснулись потусторонней травы, а нос ощутил пряный запах, словно мимолетное воспоминание, когда изумленным взорам открылась искусно созданная карта.