Книга По ту сторону тени, страница 94 – Каролина Роннефельдт

Карлман согласился с ним, хотя разговор о туманах и прочих неприятностях его встревожил. Во второй раз молодой квендель проснулся усталым, как будто совсем не спал, и держался столь же молчаливо, как Кремплинг, который завалился на овчину вместе с верным псом, не упоминая больше о его недавнем поведении. Карлман не стал рассказывать об этом происшествии другу, потому что Эппелин тоже помалкивал. Оба чувствовали резкие порывы ветра чуждой земли, а от пронизывающего холода их клонило в сон сильнее, чем они были готовы друг другу признаться.

Вдруг молодой квендель подскочил, почувствовав, как что-то коснулось его руки, а острые когти впились в кожу. Карлман открыл глаза, с трудом понимая, что, должно быть, задремал и что разбудил его не Эппелин, а Арва, на которую первым делом упал его взгляд. Кошка Гризельды сидела напружинившись, будто готовясь броситься вперед. Встрепенувшись, Карлман устремил взгляд на лес, ощутив, как оттуда исходит нечто зловещее – быть может, потому-то и рычал ночью Траутман.

— Эппелин, клянусь всеми квенделями, – прошептал Карлман так громко, как только осмелился. – Мне кажется, между деревьями что-то есть.

К его удивлению, Эппелин даже не пошевелился. Тогда он, не оборачиваясь, пихнул друга локтем. Когда в ответ снова не послышалось ни звука, он поспешно обернулся и увидел, как Эппелин медленно утыкается головой в согнутые колени. Карлман в ужасе подумал, что во сне на них напали, но, прислушавшись, услышал ровное дыхание – Эппелин спал крепче, чем барсук в норе. Карлман тряс его и тихонько звал по имени, но ничто не могло разбудить внука Бозо Райцкера. Впрочем, тут нечему было удивляться – его друг за день прошел долгий путь из Квенделина в Зеленый Лог, а потом еще через границу теней.

«Какие же мы все-таки простаки, – с горечью подумал Карлман. – Хорошие из нас дозорные, нечего сказать!» Прежде всего он злился на себя.

Ветер, дующий с вересковых полей, утих. Нибелунга было почти не слышно, словно пони куда-то подевался, хотя Карлман видел его силуэт рядом с поклажей, сваленной перед сосной. А еще дальше – неподвижно спящих спутников. Сумерки медленно отступали, небо светлело, и все же стояла тяжелая и глубокая тишина. Карлман с нарастающей тревогой повернулся обратно к лесу. Не понимая, кто его подгоняет – демоны внутренние или внешние, – Карлман поднялся так же тихо и плавно, как Арва.

Кошка уже неслась впереди него едва заметной тенью, и он последовал за ней между ровными рядами деревьев. Елки-поганки, а что, если он все еще спит? Словно в повторяющемся кошмаре, безошибочные признаки которого спящий может распознать, но не отогнать, Карлман заметил вдалеке бледное свечение, хотя почти не ожидал его увидеть. У него перехватило дыхание, к горлу подкатил ком, сердце сжалось. Он не знал, сможет ли выдержать новую встречу.

К нему приближалась тень, подобная той, что он видел в тумане на границе теней. Чем ближе она подходила, тем отчетливее сгущалась, приобретая четкие очертания, хотя Карлман не мог бы сказать, потому ли это, что он все еще тоскует по ней, или потому, что его преследует призрак. Тень эта всегда являлась в молочно-белой мантии из мерцающего кружева, сотканного великой ткачихой, Серой Ведьмой, из обрезанных нитей жизни. Карлмана охватила тоска, а за ней пришло смутное подозрение, что на этот раз все может закончиться гораздо хуже, ведь теперь он сам оказался в царстве мертвых, как и его умершая осенью мать. Однако он не хотел думать, что она способна причинить ему зло, и в странном оцепенении ему не приходило в голову, что к нему, возможно, приближается что-то другое.