Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 3 – Артём Март

Но по старой привычке я не собирался делать поспешных выводов. На курок нажать всегда можно успеть.

— А ты, значит, всегда отличишь врача? — спросил я.

Он молчал целую секунду.

— Жизнь заставляет.

Громила тихо переступил с ноги на ногу. Я чувствовал, как он весь подобрался. Ему этот разговор не нравился так же, как и мне. И, кажется, мысли в голове у него крутились точно те же самые. Только сам он был проще. А значит, приходилось приглядывать и за ним. Чтобы не наделал глупостей.

Я затянул повязку покрепче.

Раненый едва заметно напряг живот. Совсем чуть-чуть. Обычный человек на его месте либо зашипел бы, либо дёрнулся. Этот — нет. Только веки на мгновение опустил.

«Крепкий» — мелькнуло у меня в голове.

И снова появилось новое непонятное чувство — будто я уже сталкивался с такой манерой терпеть. С этим скупым, звериным упорством не показать боль.

— Пулю не доставали? — спросил я.

— Не было пули, — ответил он.

— А что было?

— Осколок камня. Или железа. Я не видел.

Я кивнул, сделав вид, что поверил его словам.

— Ты кто? — спросил Громила резко.

Латиф дёрнулся первым, будто вопрос адресовали ему, а не раненому.

— Я ж сказал! Это мой друг!

— Я не тебя спрашиваю, — огрызнулся Громила.

Раненый медленно перевёл на него взгляд. Потом обратно на меня.

— А ты кто? — спросил он, игнорируя вопрос.

Вот тут Громила уже начал злиться. Я услышал, как он втянул воздух через нос.

— Ты, я смотрю, ещё и выбирать будешь, на отвечать или нет? Ты, дружище, не в том положении — сказал он.

— Буду, — спокойно ответил раненый.

Я поднялся. Медленно, чтобы не рвануло бок. Рвануло всё равно, но терпимо.

Латиф сразу заметался:

— Не сердитесь, не сердитесь… Он раненый. Он просто… он всегда такой.

— Какой? — спросил я, не сводя глаз с лежащего.

Латиф открыл рот. Закрыл. Помялся.

— Упрямый.

Громила усмехнулся коротко.

— Это я видно. Тут, в горах, много упрямых ходят. И часто, ходят они с автоматами.

— Он не душман! Не душман! — Запротестовал тут же Латиф.

Я сделал шаг назад, освобождая себе место и угол обзора. Теперь всё выглядело ещё хуже, чем минуту назад.

Латиф чего-то явно не договаривал. Раненый говорил по-русски лучше, чем ожидалось. Держался не как простой местный, которого подстрелили в горах. И главное — ни капли не боялся. Ни нас. Ни оружия. Ни того, что зависит сейчас от двух вооружённых шурави.

Совпадений было слишком много.

— Латиф, — сказал я. — Отойди от него.

Он послушался. Но не сразу. Сначала тронул друга за плечо, будто успокаивал. Потом всё же отошёл.

Громила тут же приблизился ко мне вплотную, почти плечом.

— Товарищ прапорщик, — проговорил он очень тихо. — Я ж говорил. Мутный он. И этот тоже. А если они из…

— Тихо…

— Он, может быть…

— Вижу.

— Тогда чего ждём?

Я смотрел на Шера.

Он лежал так же неподвижно, но глаза его были открыты. И взгляд уже не скользил. Он держал меня прямо. Без вызова. Без суеты. Просто держал. Очень внимательно. Ровно так, как хищная птица держит добычу в поле зрения.

Он ждал, что я решу. Или что я выдам себя первым.

Последняя мысль пришла так быстро, что я даже сам себе не сразу её признал. Выдам чем? Тем, что я просто советский солдат, и этого ему будет достаточно? Или… Чем-то другим? Чем-то, что уже витало здесь между мной и Шером с самого первого взгляда.