Книга Мифы близкого будущего, страница 129 – Джеймс Грэм Баллард

Огден порывисто отвернулся от парапета. Если повезет, можно успеть собраться, вызвать такси и сесть на паром из Шербура еще до их возвращения на виллу. Огден побежал по стертым ступенькам, поскользнулся на сыром диагональном пороге и, завалившись на спину, пролетел добрых десять футов и грохнулся на барбет.

* * *

Сидя в полусвете у влажной бетонной стены, Огден потирал ушибленные руки. Голову, к счастью, удалось защитить, но кожу на руках и плечах он содрал. На светло-коричневых брюках появилось липкое пятно, оторвавшаяся от куртки кожаная пуговица лежала, как обгорелый каштан, у подножия лестницы. Слева, совсем близко, зияла амбразура с видом на тихий берег внизу. Никакого движения у лодочного сарая не наблюдалось, и белый «паллас» стоял на том же месте, за волноломом.

В этот момент Огден вдруг понял, что за берегом наблюдает и кое-кто еще. В шести футах от него, почти незаметный в серой форме под тенью парапета, лежал, прислонившись к бетонной стене, человек. Лежал, опершись на локоть и повернувшись в сторону моря. В первое мгновение Огден подумал, что человек мертв. Его блондинистые волосы выцвели до почти неестественной белизны. На вид ему было не больше девятнадцати-двадцати, бледная кожа обтягивала худущее лицо, словно мокрый пергамент.

Высохшие ноги в тяжелых военных сапогах и драных саржевых штанах маячили перед ним, как две обмотанные тряпьем жерди. На них, по диагонали, опираясь на сошки, покоился легкий пулемет, ложе которого упиралось в правое плечо юнца. Вокруг него жалким военным декором расположились армейский ремень, пустая оловянная миска, пустой патронташ, протухшие остатки полевого пайка и грязная, замасленная простыня.

Также рядом, в амбразуре, лежал сигнальный пистолет, похожий на тот, что Огден видел накануне в военном музее в Арроманше. Его он узнал сразу, как и форму и экипировку этого юного солдата вермахта, чей труп сохранился благодаря холодному воздуху или извести, истекающей из второпях смешанного бетона. Примечательно, что пулемет, похоже, был все еще в рабочем состоянии, а торчащий из-под дула штык, приклад и ствол выглядели хорошо смазанными. Сбитый с толку этим жутковатым открытием, Огден забыл об измене жены и уже потянулся к ракетнице, чтобы взять ее и выстрелить в сторону лодочного сарая, но едва пальцы коснулись замерзшего ложа, как он ощутил на себе взгляд молодого немца. Блеклые, размытые глаза повернулись и наблюдали за Огденом устало, но пристально. Белые, бескровные руки по-прежнему лежали неподвижно вдоль туловища, но правое плечо подтянулось к стене, а пулемет едва заметно повернулся в сторону Огдена.

Не смея заговорить, Огден подался назад и уже по-другому, внимательнее, присмотрелся к экипировке немецкого солдата и к нему самому, все еще, как и в 1944-м, защищающему свой блокгауз на Юта-Бич.

Через секунду-другую дуло пулемета снова повернулось в сторону моря, и Огден облегченно выдохнул. Немец немного поменял позу и опять скользил взглядом по берегу. В какой-то момент рука его поднялась к лицу, словно поднося ко рту кусочек съестного, и снова упала на пол. Истрепанная повязка перехватывала грудь с потемневшей, частично накрытой мундиром раной. На Огдена, когда тот, держась за стену руками и словно боясь, что может в любую секунду упасть, поднялся на ноги, солдат внимания не обратил. Но едва Огден переступил через автомат, как бледная рука шевельнулась и двинулась по полу с явным намерением ухватить его за лодыжку.