Книга И все «вчера», страница 59 – Джоэл Моррис

— Оставь нас, – велел он слуге.

Слуга поклонился и вышел. Макбет повернулся к мальчику.

— Как поживаешь, мальчик?

— Хорошо, господин.

— Огонь пылает ярко. Тебе не холодно?

— Нет.

— Нет, – повторил Макбет. – Мы должны поддерживать огонь.

Он подошел к стопке дров, выбрал полено и бросил в огонь. Взвились искры, пламя взметнулось.

Шум разбудил собак. Завидев Макбета, они приподнялись и заскулили.

— Хотят мяса, наверное, – сказал Макбет.

Он держал в руке полоски сушеной оленины.

— Держи.

Он протянул их мальчику.

Мальчик держал мясо над головами борзых; собаки подпрыгивали, лая и скуля, напирали на мальчика, так что он отступил назад, к огню.

Макбет велел им лечь, и они повиновались. Он засмеялся.

— Они слушаются меня только потому, что я кормлю их. Но они никогда не видят меня выше колен. Потому и не могут быть мне друзьями. Я для них всего лишь хозяин. Они знают только мои ноги и голос. Но тебя они могут видеть целиком. Могут заглянуть тебе в глаза. Ну же, брось им.

Мальчик бросил мясо, и собаки ринулись за ним.

Макбет засмеялся.

— Собаки невинны, они не знают лукавства. Они таковы, каковы есть. И мне это нравится. Они хорошие товарищи.

Он сел и откинулся на спинку стула.

— Когда я был мальчиком, у меня была собака. Мы вместе охотились, бродили по полям и лесам только вдвоем.

— Вам не было страшно? – спросил мальчик. – Одному.

— Мне это нравилось. К тому же я был не один, с собакой.

— Как ее звали?

— Эннодия. Она была особенной. Мы уходили от дома на многие мили. Иногда вместе спали – на пустоши или в лесу. Она не оставляла меня ни на миг. Я знал ее мысли, а она – мои. Однажды мне приснилось, что мы бродим по лесу, заметили кролика и пустились в погоню. Я проснулся, а Эннодия рядом дергается и рычит во сне. Она тоже охотилась. Нам снился один и тот же сон.

— Как вы это поняли?

— Как я уже сказал, я знал ее. А она – меня. Возможно, лучше, чем кто бы то ни было. Именно она была со мной, когда мне пришлось покинуть родной дом.

Один из молодых псов подскочил и цапнул Леонаса. Мальчик поспешно оттащил Леонаса за шкирку, чтобы тот не полез в драку с обидчиком.

— Этот пес тебе небезразличен, – сказал Макбет.

Мальчик погладил борзую.

— Леонас.

Макбет усмехнулся.

— Любой может покормить собаку и купить ее верность, но такая верность неглубока. Бери пса с собой, держи при себе. Да, ты его хозяин, но попробуй сделать его самым верным союзником.

Отец никогда не разговаривал с мальчиком так, как Макбет: о псах, о союзниках. Теперь он редко вспоминал покойного и все реже задумывался, в раю ли тот или просто лежит в холодной земле. Рядом с Макбетом мальчик мог больше не возвращаться к этим мыслям.

Мальчик глядел на серый сумеречный мир. Деревья вдали от замка были пепельными и искривленными, редкие желтые листья цеплялись за ветви тут и там, будто тлеющие угольки. Небо больше не нависало над землей, а словно захлопнулось, как железная крышка. Выл ветер, и мальчику казалось, что он слышит в нем голос, далекое пение, темный зов, полный томительного ожидания.

Мать Марсали занемогла и слегла. Марсали не отходила от нее, пока ждали лекаря – того самого, что дал порошки, которыми мальчик отравил Броккина. Но болезнь Исенды была сильнее порошков, сильнее любого земного лекарства. Женщина чахла, ее губы усохли, обнажив оскаленные зубы, глаза вылезли из глазниц, глядя в пустоту. Она была похожа на освежеванного ягненка с молочно-голубыми немигающими глазами.