Книга Тайна черного кеба, страница 45 – Фергюс Хьюм

Брайан отвернулся.

— Да! – сказал он тихим и резким голосом.

Внезапное выражение гнева промелькнуло на бледном лице невесты, и, опустив голову на руки, она горько заплакала. Заключенный взглянул на нее, а Калтон в это время смотрел на них обоих.

— Послушай, – наконец сказал он Брайану злым голосом, – если хочешь знать мое мнение о твоем поведении, то я считаю, что оно омерзительно, – прошу прощения, мисс Фретлби, за грубые слова. Перед тобой честная девушка, которая любит тебя всем сердцем и готова пожертвовать всем ради тебя, она пришла и умоляет тебя спасти свою жизнь, а ты равнодушно отворачиваешься и говоришь о другой женщине.

Фицджеральд надменно поднял голову, и лицо его покраснело.

— Ты не прав, – сказал он, резко обернувшись. – Ради этой женщины я храню молчание. – Встав с койки, он показал на горько рыдающую Мэдж. Та подняла лицо с выражением удивления.

— Ради меня?! – вскрикнула девушка.

— Боже, он сошел с ума, – сказал адвокат, пожимая плечами. – Я буду склонять присяжных к его невменяемости.

— Я не сумасшедший! – закричал Фицджеральд, схватив Мэдж в свои объятия. – Моя дорогая! Моя дорогая! Это ради тебя я молчу, и я буду молчать, даже ценой своей жизни! Я мог бы сказать тебе, где был той ночью, и спасти себя; но если я так сделаю, ты узнаешь секрет, который убьет тебя. Я не посмею, я не буду.

Мисс Фретлби посмотрела ему в лицо с жалостью в глазах, из которых все лились слезы.

— Дражайший мой! – мягко сказала она. – Не думай обо мне, думай о себе. Лучше я узнаю страшный секрет, чем ты расстанешься с жизнью. Я не знаю, о чем идет речь, но если, рассказав о нем, ты спасешь свою жизнь, – не сомневайся. Видишь, – вскрикнула она, упав на колени, – я у твоих ног, я умоляю тебя: если ты меня любишь, спаси себя, несмотря ни на какие последствия!

— Мэдж, – сказал Фицджеральд, подняв ее с колен, – немного раньше я бы, может, и сделал это, но теперь слишком поздно. Есть еще одна, более веская причина моего молчания, которую я узнал лишь при аресте. Я знаю, что отрезаю себе путь к спасению от обвинений в этом убийстве, в котором я невиновен, но пока есть Бог на небе, я клянусь, что буду молчать.

В камере воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями Мэдж, и даже Калтон, циничный по натуре, почувствовал, что слезы наворачиваются ему на глаза. Брайан прижал любимую к себе и обнял ее.

— Уведи ее, – сказал он тихим голосом, – или я забуду свой долг.

Отвернувшись, он бросился на койку и закрыл лицо руками. Дункан не ответил. Он позвал охранника и попытался увести Мэдж, но, как только они подошли к двери, девушка снова побежала к заключенному и кинулась в его объятия.

— Мой дорогой! Мой дорогой! – всхлипывала она, целуя его. – Ты не умрешь. Я спасу тебя во что бы то ни стало! – И, словно боясь остаться еще на мгновение, она выбежала из камеры, а адвокат последовал за ней.

Мэдж села в кеб, а Калтон задержался на секунду – сказать вознице, чтобы тот поезжал на вокзал. Неожиданно девушка прервала его:

— Скажите ему, чтобы ехал домой к Брайану на Паулет-стрит, – сказала она, положив руку Дункану на плечо.

— Зачем? – спросил тот удивленно.

— И еще, чтобы он проехал мимо Мельбурнского клуба – я хочу туда зайти.

— Какого черта ей надо? – пробормотал адвокат, давая необходимые указания, после чего сел в кеб. – А теперь, – начал он, глядя на девушку, которая уже опустила вуаль, – расскажите, какой у вас план?