Книга Муж проиграл меня в карты, страница 21 – Алёна Мэй

— Хорошие издания. Не давай никому их выбрасывать.

Он закрыл книгу и аккуратно положил ее в мою сумку. Жест был неожиданно бережным, почти осторожным для его крупных, жестких рук.

Я выпрямилась, застегивая молнию на второй сумке:

— Документы на квартиру в сейфе под столом. Но кода я не знаю, Кирилл менял его каждый месяц.

Максим подошел к рабочему столу мужа, опустился на одно колено и заглянул в нишу под тумбой. Там стоял небольшой металлический ящик. Максим достал из кармана плоскую стальную пластину с тонким зубчатым краем, вставил в замочную скважину аварийного доступа и коротко нажал.

Раздался металлический щелчок. Дверца приоткрылась.

Он вытащил синюю пластиковую папку с нашими свидетельствами о браке, паспортами, выписками из реестра и моим свидетельством о рождении:

— Забирай свои бумаги.

Я взяла паспорт и документы отца, сунув их во внутренний карман сумки. На дне сейфа лежали золотые запонки Кирилла и пара дорогих часов. Я даже не прикоснулась к ним.

Через двадцать минут все было кончено. Две сумки с книгами и одеждой стояли в прихожей. Я оглядела пустую гостиную, темный диван, где муж обычно засыпал пьяным, окно с пыльным тюлем. Никакой боли. Никакого сожаления. Словно я закрывала книгу, прочитанную много лет назад и забытую за ненадобностью.

Максим подхватил обе тяжелые сумки сразу, будто они ничего не весили, и кивнул мне на выход:

— Пошли. Замок опечатают через полчаса.

Мы спустились вниз.

Кирилл все еще сидел на скамейке, сжимая голову руками. Услышав звук открывающейся двери подъезда, он вскинулся, увидел сумки в руках Максима и медленно поднялся. Его глаза лихорадочно бегали по нашим лицам:

— Ника... Ты навсегда уходишь? Ты даже не поговоришь со мной?

Я остановилась на нижней ступени крыльца. Максим прошел мимо, открыл багажник внедорожника и закинул сумки внутрь.

— Нам не о чем говорить, Кирилл, — сказала я тихо, глядя прямо в его бледное, помятое лицо. — Ты проиграл меня за карточным столом. Ты сам отдал ключи от этой квартиры. Живи теперь с тем, что у тебя осталось.

— Да пошла ты! — сорвался он вдруг, поняв, что мольбы не действуют. В его голосе прорезалась та самая знакомая, мелкая злоба, которой он кормил меня пять лет. — Думаешь, ты ему нужна? Думаешь, он тебя любит? Ты для него просто трофей! Кукла, которую он подобрал! Он наиграется с тобой за месяц и выкинет на помойку, поняла? Никому ты не нужна, бездарность!

Максим захлопнул багажник. Звук удара тяжелой двери прозвучал сухо, как выстрел.

Он не стал подходить к Кириллу близко. Просто повернулся к нему, сделав один неторопливый шаг вперед.

Кирилл мгновенно заткнулся. Вся его злость испарилась за секунду, он отшатнулся назад, споткнулся о собственную дорожную сумку и плюхнулся обратно на мокрые деревянные рейки скамейки, втянув голову в плечи.

— Садись в машину, Ника, — не оборачиваясь, бросил Максим.

Я открыла пассажирскую дверь и села на кожаное сиденье.

Через минуту Максим занял место за рулем, повернул ключ зажигания и плавно вывел внедорожник со двора. В зеркале заднего вида я видела маленькую, сгорбленную фигуру на лавке у серого подъезда, которая становилась все меньше и меньше, пока окончательно не растворилась в грязной пелене московской слякоти.

Мы доехали до районного загса на Бауманской за полчаса.