Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 27 – Есения Серафим

Они с Антиохом так глубоко ушли в разбор писем, что не заметили, как сизые полосы рассвета сменились ровным серым светом полудня. Время пролетело незаметно.

Рита обессиленно откинулась на спинку бархатного кресла. Ладони заледенели, каждая мышца ныла, но в груди разгоралось упрямое торжество. Сегодня она почти перестала быть пешкой.

«Надо спрятать это письмо. Остерман за него шкуру спустит с любого».

Превозмогая слабость, Рита поднялась и подошла к умывальному столику. Сделав вид, что поправляет кружевную оборку, она ловко задвинула бумажный треугольник в узкую щель за резным щитом комода. Дело сделано.

— Вели подать обед, — бросила она Акулине. — И позови кого нибудь помочь мне.

Служанка торопливо кивнула, но не успела сделать и шага — тяжёлая дубовая дверь распахнулась.

В комнату ворвался Матвей. От него пахло мокрым сукном, грязью и конским потом — балтийский ливень насквозь промочил тяжёлый дорожный плащ. Он замер посреди покоев, тяжело дыша. На холёном лице читались раздражение и брезгливость. Небрежным движением швырнул мокрые перчатки на стол — серебряное блюдо тихо звякнуло.

— Жива, гляжу, Мария, — сухо бросил он, сжимая губы. Сквозь дворянскую сдержанность проступал отчётливый южный говор. — Пора кончать с этими немощами. Я только что от Меншикова. Александр Данилович в сильном нерасположении духа. Государыня совсем занемогла и светлейшему сейчас не до чьих то хворей. Данилычу необходимо, дабы ты немедленно явилась ко двору. Бояре старые интриги крутят, и твоё присутствие при малолетнем внуке Петра Алексеевича вернёт нам вес. Ежели ты через три дня не предстанешь пред очи Меншикова, он отпишет все наши дмитровские земли за долги Сенату.

Матвей зло сплюнул под ноги. Он смотрел на Марию свысока, ожидая от неё привычных слёз или девичьих жалоб.

Рита даже не вздрогнула. В её глазах полыхнул тот самый жёсткий, ледяной тон Марджори, который всегда помогал ей выживать в опасных переделках. Внутренний расчёт мгновенно перехватил инициативу, разворачивая требования брата в свою пользу. Сидеть взаперти она не собиралась.

Во дворец ехать нужно, но только на своих условиях. Она демонстративно положила левую руку на подлокотник, пальцы плотно сжали серебряный ободок перстня Кантемира. Чтобы подавить секундную вспышку паники от напора брата, её левая рука неосознанно рванулась к правому обшлагу платья — тщетно крутануть несуществующий ремешок швейцарских часов. Пальцы впустую мазнули по сукну. Этот сбой вернул ей холодную хватку.

— Не нужно так шуметь, Матвей, — холодно отрезала она, сохраняя ледяной тон. — О долгах ваших в Сенате и судах с мачехой мне прекрасно известно. Вообще-то, прятаться от Меншикова я не намерена. Поэтому… Я еду. Но не прямо сейчас, в этом домашнем платье. К вечеру вели подать карету. Мне нужно привести себя в надлежащий вид, переодеться и собрать гардероб.

Коренастый князь от такой неожиданной атаки буквально опешил. Спесь мгновенно слетела с его лица, а карие глаза испуганно округлились. В его системе координат старшей сестры больше не существовало — перед ним стоял опасный, хладнокровный враг.

День медленно перевалил за полдень. Блёклое питерское солнце, едва пробившееся сквозь тучи, клонилось к закату. К пяти часам пополудни Рита обязана была стоять у крыльца при полном параде. Времени оставалось в обрез — в спальне Марии закипела суматошная работа.