Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 171 – Гарри Фокс

Сейчас… сейчас между нами сидела Малина. Хрупкая, плоская, как доска, но занимавшая всё пространство. Лана устроилась поудобнее, глядя в окно, а Малина тут же завела оживлённую беседу.

— … а в Академии Полуночных Заклинаний у нас был преподаватель, такой чудак, — рассказывала она своим звонким голоском. — Он считал, что лучший способ выучить некромантию — это играть в кости на фаланги пальцев. Представляешь, Лана?

— Ужас, — откликнулась Лана, и в её голосе прозвучал искренний интерес. Она повернулась к сестре, полностью отдавая ей своё внимание.

Я попытался вставить слово.

— Звучит как весёлый парень. Надеюсь, у него хотя бы свои пальцы были на месте…

Мои слова повисли в воздухе и упали, никем не подхваченные. Малина продолжила, как будто я не говорил ничего. Лана даже не посмотрела в мою сторону.

Я откинулся на спинку сиденья, глядя на них. Они сидели, склонившись головами друг к другу, словно в самом центре вселенной, а я был где-то за её пределами — невидимый, несуществующий.

«Она это специально? — закипело у меня внутри. — Игнорирует меня? Или это Малина так влияет? Эта чёртовка какая-то… неестественная. И Лана с ней — как загипнотизированная».

Карета тронулась, погружаясь в осенние сумерки. За окном поплыли знакомые пейзажи, но внутри было холодно и тихо, будто я ехал один. А напротив меня две алоглазые девушки вели свой тихий, интимный диалог, из которого я был наглухо исключён. Острое, колющее чувство обиды и ревности начало разъедать душу. Это была не та ревность к другому мужчине. Это было хуже — ревность к сестре, которая забрала моюдевушку в какой-то параллельный мир, куда мне доступа не было.

Палата академического лазарета была тихой и стерильной. Белые стены, белые простыни, слабый запах антисептика и целебных трав. Единственным звуком было ровное, механическое тиканье магического монитора, отслеживающего жизненные показатели. На кровати, залитый бледным светом луны, лежал Громир. Его могучее тело казалось меньше, сдувшимся без сознания.

И вот его веки дрогнули. Медленно, тяжело, как каменные плиты, они открылись. Глаза, затуманенные долгим сном, беспомощно поморгали, пытаясь сфокусироваться на белом потолке.

— Что за… — хриплый, несвойственный ему шёпот вырвался из пересохшего горла.

— Ты очнулся.

Голоспрозвучал прямо рядом с ним. Громир с трудом повернул голову на скрипящей подушке.

Рядом с кроватью стояла Эля. Та самая Эля, из-за которой он оказался здесь. Но сейчас она выглядела иначе. Не той потерянной, испуганной девушкой из коридора. Её лицо было спокойным, почти нежным, а в глазах светилась тихая, печальная радость. На ней была не современная форма, а та самая, старого образца, чистая и аккуратная.

— Я ждала тебя… — прошептала она, и её голос звучал как эхо из другого помещения. — Мы все… ждали.

«Мы?» — мелькнуло в затуманенном сознании Громира. Он заставил глаза сфокусироваться дальше, за фигурой Эли.

И его охватил леденящий душу ужас.

В палате, которая секунду назад была пуста, теперь стояли люди. Студенты. Их было двенадцать. Они стояли молча, полукругом вокруг его кровати. Юноши и девушки в той же старинной форме. Но это были не живые люди. Сквозь их фигуры слегка проглядывали очертания стены и тумбочки. Их лица были бледными, почти прозрачными. А на их телах… телах были раны. У одного — страшный ожог на половине лица, у другой — тёмное пятно на груди, словно от пронзившего её лезвия, у третьего — неестественно вывернутая шея. Они не двигались, не дышали. Они просто смотрели на него. Двенадцать пар глаз, полных бесконечной тоски, боли и… ожидания.