Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 134 – Евгений Бочковский

– Неужели вы думаете, что я и есть эта самая сторона?! – Ее усмешка, выразившая и изумление, и облегчение одновременно, послужила мне доказательством, что выпад Холмса не достиг цели. – Какая же, на ваш взгляд, информация могла бы заинтересовать меня?

– Некоторые сведения служат достаточным основанием для сомнений в том, что клад был найден именно тогда, когда об этом узнал Тадеуш Шолто. Очень похоже на то, что Бартоломью водил его за нос, заполучив сокровища раньше. В случае, если бы предварительно каким-то образом до вас довели факт вашего права на долю вашего отца, согласитесь, впоследствии новость о найденных сокровищах оказалась бы для вас весьма ценной. Тот же Тадеуш Шолто, уговоривший брата отсылать вам жемчуг, вполне мог однажды раскрыть вам причину такого участия в вашей судьбе. При личной встрече или в письме.

– И в тот вечер, когда мы с вами посетили его, ни словом не обмолвиться об этом?

– Действительно, – признал Холмс. – Он вел себя так, будто ничего подобного не было, будто впервые не только видит вас, но и решился наконец открыть тайну. Однако пока рано судить, насколько он был искренен. Я назвал его в качестве лишь одного из возможных источников. И в своих предположениях исхожу из того, что, коль сведения попадают ко мне столь замысловатым образом, я вправе подозревать что угодно. Например, что в своем письме вы поставили покойного перед фактом, что вам известно о найденных сокровищах и что вы намерены добиваться своего, и поэтому он был вынужден, с одной стороны, сообщить о находке брату, понимая, что иначе вы уведомите того сами и выйдет конфуз, а с другой, решительными мерами навести порядок у себя с прислугой. Письмо наивного Тадеуша своей таинственной недосказанностью не могло ввести вас в заблуждение. Обратившись к нам, вы прекрасно представляли себе, в каком деле нам суждено участвовать. Естественно, это только теория, мисс Морстен, так что прошу вас не принимать сказанное слишком близко к сердцу, если где-то она погрешила против истины.

– Всё это очень прискорбно слышать, мистер Холмс, даже в сугубо теоретическом изложении. Никогда бы не подумала, что мое обращение к вам приведет к таким предположениям, и вынуждена повторить то же, что уже говорила. О сокровищах, как и о смерти своего отца, я впервые услышала в тот же час, что и вы. От мистера Тадеуша. Что касается моего письма…

Выпалив предшествующую реплику с жаром, она замешкалась, подбирая нужные слова.

– Я написала мистеру Шолто по той причине, что стояла на распутье. Я собиралась принять решение по одному вопросу, и мне хотелось иметь полную ясность. Я поинтересовалась, как он отнесется к моему приезду в Пондишери-Лодж. То, что я хотела обсудить, легче прояснить при личной встрече, чем доверить корреспонденции, но, повторяю, это не имело никакого отношения к сокровищам. – А к ежегодным посылкам?

– Если вы о жемчуге, то да, вы угадали.

– Иными словами, эта ясность вам требовалась для того, чтобы решить для себя, как поступить с мистером Уилкинсом?

Услышав незнакомое имя, я опешил. Однако неожиданный поворот застал врасплох не только меня. Взглянув на Мэри, я увидел, что она густо покраснела.

– Если угодно, да, – произнесла она с усилием и как-то невнятно. – Но мне бы не хотелось обсуждать это.