Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 148 – Евгений Бочковский

– Вас сковал страх! – с убеждением воскликнул я. – Вы растерялись перед напором грубости. Так бывает, я знаю. Даже мы, сильные, смелые мужчины, жаждущие приключений, порой теряемся, как бы застываем, иногда дрожим и… бежим через пустырь…

– Пустырь? – переспросила она удивленно.

– Как тот мужчина… Трофей Флоренс, – выпалил я. – Нарисованный человечек.

– Ах, да! – улыбнулась она. – Милый Джон! Вы угадали и, вместе с тем, как же вы глубоко ошиблись! Действительно, страх. Я не знаю, даже сейчас не могу осознать, что меня страшило и отвращало больше – этот человек или наступающая нищета. Были ли вы когда-нибудь по-настоящему бедны? Сможете ли вы понять мой ужас? Быть может, мне было бы легче, если б я жила в бедности с детства. Но я воспитывалась в одном из лучших пансионов Эдинбурга, и вдруг в одночасье всё рухнуло. К тому времени средства мои закончились. Надвигалась совершенно другая жизнь – темная, неумолимая. Тогда я еще не встретила миссис Форрестер, эту замечательную добрую женщину. Меня окружали тоскливое одиночество и безоглядный страх. Можно отбиться от лап самоуверенного мужлана, но как укрыться от голода? Где жить, когда исчезнут последние деньги? Мужайтесь, Джон, и выслушайте до конца. Не он сломил меня. Я уступила. Он обещал, что не оставит в беде дочь своего друга.

– А взамен он…

– Рассчитывал на мою благосклонность, как нетрудно угадать. Такая уступка для женщины – сущий пустяк, не так ли?

– Вы же несерьезно это сейчас…

– Важно, что он рассуждал абсолютно серьезно. Всего лишь отнестись с пониманием к слабостям немолодого и одинокого вдовца, проявить чуточку участия.

– Он собирался жениться на вас? – осипшим голосом спросил я.

– О нет! Я бы не смогла заставить себя связать жизнь с таким человеком! Впрочем, он и не предлагал. Ему это вовсе не было нужно. Он обещал позаботиться о моем содержании и взамен настаивал на том, чтобы наши встречи были тайными. Ему не хотелось, чтобы об этом узнали сыновья.

– Встречи, – тускло обронил я, чувствуя, как внутри меня что-то угасает.

– Их было гораздо меньше, чем вы думаете и чем хотел бы он. Отвращение к нему и к себе вынудило меня искать поводы уклоняться, но однажды случилось непредвиденное.

– Флоренс?

– Я поняла, что жду ребенка, и сообщила майору, что он станет отцом. При всей его жадности родная кровь взыграла. Собственной дочери он был готов помочь куда охотнее. Мы с Флой зажили не в пример лучше, по-настоящему хорошо. К сожалению, наше благополучие продолжалось недолго. Майор умер, когда моей малышке не исполнилось и года.

– Хорошо, что он хотя бы успел рассказать сыновьям правду о вашем отце.

– Вы правы, действительно хорошо, что рассказал. И что они продолжали скрывать ее от меня, точь-в-точь как он, еще шесть лет. Просто замечательно.

– И всё равно, пусть и через столько лет, вы ее узнали. Раскаяние, хоть и запоздалое, растопило его душу.

– Кажется, я уже говорила вам, что вы наивны как ребенок? – абсолютно серьезно посмотрела на меня Мэри, будто в этом вопросе требовалось уточнить некоторые детали. – Раскаяние! Ему пришлось это сделать, потому что он хорошо знал свою породу. Вы же слышали, как мистер Тадеуш отзывался о своем брате. Если хотите знать, что за человек был майор Шолто, имейте в виду, Бароломью – его портрет, точная копия.