Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 199 – Евгений Бочковский

– С последней частью вашего утверждения я готов согласиться при любом раскладе, – слабо отозвался Холмс. – И всё же поясните вкратце, каков этот расклад. Из ваших слов, Ватсон, создается впечатление, что меня только что… как бы выразиться… настиг успех.

– Крупнейший со времен Ирен Адлер, – убежденно подхватил я, но тут же осекся, вспомнив некоторые издержки того дела, благодаря которым такое сопоставление обретало двоякое толкование.

– Видимо, я перестарался со спиртным, отмечая этот триумф, голова буквально раскалывается, – простонал Холмс, прикрыв свободной рукой бледные веки.

Несколько опешив от такого ответа, я взялся вводить Холмса в курс дела. А именно, что мы отправились в Норвуд абсолютно трезвыми и что возможности отметить наш безусловный триумф нам пока еще не представилось. Следующую милю пути мне пришлось употребить на то, чтобы убедить его, что никакого удара молнии не было, как и падения на него крупного дерева или мелкого метеорита. Затем я не менее успешно доказал ошибочность его предположения об обвалившейся стене, окружающей парк. Нет, твердил я, никого она под собой не схоронила, а осталась стоять на месте безучастной, чего не скажешь о Мак-Мурдо, который, напротив, много двигался и вообще совался, куда не просили. И уж тем более не просили совать свои кулаки под нос уважаемым людям. Первое серьезное опасение посетило меня, когда Холмс переспросил, кто такой этот Мак-Мурдо.

Понемногу выяснилось, что потеря сознания оказалась не единственной утратой моего друга за сегодня. К моему ужасу, добавилось отсутствие памяти. Так что я взялся пересказывать ему случившееся, всё более отдаляясь от событий в парке в прошлое, так как не знал, до каких пределов развилась в нем эта способность ничего не помнить – чуть-чуть ничего или совсем-совсем ничего. Не зная, с чего начать, я начал с конца и развивал повествование задом наперед, а потому мой рассказ вышел довольно непростым для восприятия и менее сотрясенного ума. На мое счастье, путь в участок вышел довольно продолжительным и я успел уложиться, а Холмс в самом конце моей захватывающей истории, полной вывернутых наизнанку приключений, узнал наконец, из-за чего сегодня так тяжко пострадал, а именно, хотя сегодня Холмсу, как и много лет назад, вновь повстречался его давний хороший знакомый Мак-Мурдо, который всё еще хорошо боксировал, как и Холмс когда-то… так вот, свадьба не за горами, и я таки женюсь на мисс Морстен, у которой оказалась дочь вместо андаманца, которого мы ловили в доме, потому что не поймали на «Авроре» (это такой катер), когда плыли по Темзе (это такая река), потому что он убил мистера Шолто там, где мы были сегодня вечером… этот андаманец, он с Андаманских островов, как и Смолл, который сбежал оттуда, как и колючки, которые они с собой прихватили, чтобы убить того самого мистера Шолто, только уже в Норвуде, которого, как я уже сказал, они в итоге и убили… Так вот мисс Морстен – сирота, потому что у нее умер отец из-за Шолто, из-за ссоры с ним, когда тот еще был жив, только не тот Шолто, которого убили, а тот, что умер сам от жадности и страха, потому что это его отец, то есть повздорили отец с отцом, а перед тем как Шолто-старший умер (младшего еще к тому времени не убили), он довел до припадка капитана Морстена, и тот умер еще раньше, на четыре года, хотя сначала все думали, что отец мисс Морстен пропал, потому что она так и сказала, когда показывала нам жемчужины, которые ей присылали Шолто после смерти Шолто… присылали, а не присылал, потому что есть еще один Шолто, они братья, и мисс Морстен показывала нам их (жемчужины, а не братьев) в тот день, когда пришла к нам, с чего и началась вся эта бесконечно длинная заварушка, закончившаяся сегодняшним триумфом, отчего у Холмса и раскалывается голова.