Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 210 – Евгений Бочковский

Похоже, придется вызвать миссис Смит, чтобы она убедила мужа прекратить запирательство. Хотя бы ради Томаса Смита, которому нет и двадцати. О спасении старшего речи не идет. Мордекая, как и Шолто, тянут на дно сокровища, но в этом аспекте Бартоломью чуть полегче. Если Смит попался с ними лично, братоубийца спасается тем, что свидетельство о его ночных похождениях с мешком добыто слишком скользким путем. Настолько скользким, что я всё еще откладываю момент, надеясь обойтись без обсуждения этой темы. Похоже, надежды эти напрасны. Что ж, в конце концов, договоренность с Мак-Мурдо получена. Я даже успел бегло просмотреть, что они с Симмондсом набросали в качестве черновика. Если привратник согласился разговориться к нашей выгоде, то Холмсу, наоборот, удалось заткнуть рот. После таких дипломатических успехов глупо топтаться на полпути. Надо дожимать этого нахала, пока его воля балансирует на краю пропасти, имя которой – очевидность. Он слишком умен для такой тактики: в его голове, можно не сомневаться, идет непрерывный подсчет шансов, математически точный и безжалостный для иллюзий. Осознание того, как плачевно положение, подтачивает его силы, но и у меня их почти не осталось. В окно вовсю светит солнце, обещая прекрасный новый день, а тут всё никак не закончится прежний, даже два, связанные прошлой ночью, такою же изматывающей, как эта. Я разбит не меньше Шолто и готов на всё, только бы это поскорее закончилось.

Я заявляю ему о свидетеле, заставшем его в парке за работой землекопа несколько часов назад. Он мгновенно угадывает:

– Неужели Мак-Мурдо?

– Он самый.

– И что, даст показания?

– Уже выразил согласие.

– Я хочу услышать подтверждение этому. Давайте его сюда.

– Вы не хуже меня знаете, что сейчас такой возможности нет. Как честный слуга, он остался сторожить ваше имущество в Норвуде.

– Можете не рассказывать мне, зачем этот шпион остался там и чья в этом заслуга. Рассчитывали отложить на потом, когда я сдамся? Не выйдет! – Победоносно складывает он руки на груди, откидываясь на спинку стула. – Не вымолвлю ни слова, пока вы не предоставите мне возможность услышать моего честного слугу. Я хочу посмотреть в его честные глаза. И это я еще не сказал своего слова насчет ваших лазутчиков, что крутились под моими окнами. Думаю, у вас есть еще шанс, что всё останется между нами, но только если вы постараетесь уговорить меня не распространяться об этом. В противном случае, инспектор, вы – самоубийца, если пожелаете выйти с таким багажом в суд.

– Поверьте, если это будет моим последним доводом для доказательства вашей вины, я, пожалуй, рискну.

– Крайне неразумно.

– Возможно, но вы мне страшно надоели. Кроме того, я уверен, что собранных сведений достаточно, чтобы решить дело без этой меры.

Злость вынуждает меня пустить в ход этот последний блеф. Ибо я вовсе не ощущаю в себе готовности ради чего бы то ни было попасть под суд и быть изгнанным из полиции. Это похоже на пьяное бахвальство. Кто спросит за невыполненное обещание, если оно дано преступнику!

Он молча смотрит мне в глаза, пытаясь рассмотреть в них, сравнима ли моя решимость с его жаждой жизни, но его затравленный взгляд выдает, как изнурила его эта вечная близость бездны. Не зная, насколько мой вид убедителен, я, дабы его отвлечь, предпочитаю не молчать. В ход идет всё без остатка. Да будет благословенна миссис Смит! Мой долг как можно беззастенчивее использовать не только ее веру в людей, но и само ее имя, сделавшееся проклятием для подельников.