Книга Парижский роман, страница 46 – Рут Райшл

Шеф оказался настоящим мастером текстуры. Его устрицы дрожали, зависая в застывшей, как желе, морской воде, как будто Мено повелел волнам остановиться. Омара он превратил в прозрачный бульон, до того наваристый и крепкий, что казалось, это существо растворилось в жидкости без остатка. Когда же он полил горячий суп холодным кремом из икры, температура изменилась так, что Стелла подумала про прыжок в воду. Она представила, как море набегает на песок.

– Он – хозяин океана!

Жюль бросил на нее острый взгляд, и Стелла сразу почувствовала себя глупо. Щеки залил жаркий румянец. Но он просто сказал:

– Теперь вы понимаете, почему Мено называют поэтом кухни. Моей жене очень нравился этот суп, – продолжил он. – Надо же, а я и забыл. Она никогда не упускала возможности заказать его.

Он произнес это озадаченно, как будто обнаружил нечто важное, о чем имел неосторожность забыть. Стелла подняла глаза, ожидая увидеть грусть, но он сиял, этот человек, заново открывший для себя забытое удовольствие.

– Мы часто брали сюда Жана-Мари, когда он был еще маленьким. Бывало, он уходил за Марком на кухню и вскоре появлялся с каким-нибудь варевом, которое только что изобрел.

– Помнишь, какой он приготовил суп из каштанов, когда ему было… сколько… десять? – Вернулся шеф, и Стелла поняла, что он собирается обслуживать их сам. – Он был таким изобретательным, все повара радовались, когда он приходил к нам на кухню. Надеюсь, он и сейчас готовит?

– Не знаю. – Жюль сник, его голос прозвучал грустно.

– А как приятно мне всегда было готовить для мадам Делатур, – быстро сменил тему шеф. – Нам всем ее не хватает. Следующее блюдо я приготовил в ее честь. – Вытянув руку, в которой держал керамическую форму – террин, – он поднял крышку; в воздухе заклубился ароматный пар.

Стелла заглянула в террин: на тусклой подложке из чечевицы и лука лежала целая доля фуа-гра, бледная и тяжелая. Пасмурное зимнее блюдо. Недоумевая, она выглянула в окно; снаружи все расцветало.

– Adieu à l’hiver,– шепнул шеф. – Прощай, зима.

– Но… снова фуа-гра? – удивился Жюль. – Я никогда не видел, чтобы ты повторялся.

– Не повторюсь и сегодня. – Повар с размаху вонзил вилку в печень, вынул ее и отложил в сторону. – Adieu le foie gras.– А потом разложил по тарелкам чечевицу. – Всегда хотел так сделать. Уверен, вы оцените…

– Ватель, – пробормотал Жюль.

Мужчины обменялись заговорщицкими взглядами. Стелла посмотрела на них, ожидая объяснений.

– Ватель, – Жюль соединил пальцы и откинулся на спинку стула, – был одним из создателей французской гастрономии. Самым известным его подвигом стал прием в честь Людовика Четырнадцатого на две тысячи человек. Могу добавить, что для него все закончилось не очень хорошо, но сейчас речь не об этом. Больше всего мне нравится история, как он попросил у хозяина пятьдесят голов скота для приготовления консоме.

– Пятьдесят голов? Для супа?

– Его хозяин тоже удивился и задал такой же вопрос. – Жюль поднял мизинец правой руки. – «Месье, – ответил Ватель, – я превращу пятьдесят голов крупного рогатого скота во флакон эликсира не больше этого пальца». Мне кажется, это примерно то же самое, что месье Мено сделал с фуа-гра.

Мено склонил голову, явно довольный тем, что его прекрасно поняли.

Прибыл омар в обертке из сала, превратившей дар моря в нечто насколько мягкое, что его можно было есть ложкой. Затем подали крошечную ножку ягненка, нарезанную нежными розовыми ломтиками и не похожую ни на одно мясо, которое Стелла когда-либо пробовала.