Книга Песнь затонувших рек, страница 101 – Энн Лян

Я уставилась на него и задумалась, знал ли он сам, что кинжал подбросили. Может, он и передал генералу Ма эту ценную вещь? Или просто закрыл глаза на все, что творил его мудрый советник У Цзысюй у него под носом?

— Это ужасно, — выпалила я и промокнула глаза рукавом. — Но знаешь… я даже рада, что ты в безопасности. Страшно представить, что могло бы случиться.

Его зрачки сузились и стали похожи на две крошечные точки. Пальцы задрожали.

— Серьезно?

— Что?

— Тебя так заботит моя безопасность? — Его взгляд, такой неистовый и пугающий, вдруг смягчился, и в нем засветилась надежда. Он крепче сжал мою руку, и, несмотря на его непоколебимый и величественный вид, я почувствовала, что он колеблется. Он напомнил мне маленького мальчика, отчаянно хватающегося за нить воздушного змея, боясь, что тот улетит.

— Конечно, — солгала я. В последнее время я только и делала, что лгала. — Ты самое дорогое, что у меня есть. Ничего важнее в моей жизни нет.

Он выдохнул через стиснутые зубы и прилег рядом со мной на кровать.

— Порой мне кажется, ты никогда не ответишь мне взаимностью, — пробормотал он. — Ты должна знать, как терзаешь мое сердце. — Он потянул мою руку вниз и прижал ее к груди. Я услышала его быстрое сердцебиение. Мои ресницы затрепетали, я закрыла глаза и подумала, как легко могла бы вырвать ему сердце.

«Терпение, — велела я себе. — Не торопись».

— Но теперь ты убедился, мой ван? — спросила я и придвинулась к нему. Наши плечи почти соприкоснулись. Я потянулась и с притворной нежностью погладила его по щеке. — Или тебе нужны другие доказательства?

— Я… нет. — Он судорожно сглотнул. — Сегодня ты меня убедила. — Он снова взглянул на меня из-под длинных ресниц. — Ты не переживаешь? Я думал, ты любила свою фрейлину.

Горло будто пронзили кинжалом. Я молча вкушала эту боль, позволяя ей себя закалить.

— Я тревожусь только о тебе, Фучай, — ответила я.

— Обо мне?

— Задумайся: в один и тот же день тяжело ранили военного советника правителя Юэ и убили фрейлину, присланную им в дар. Если слухи об этом дойдут до Гоуцзяня, это вряд ли пойдет на пользу отношениям между двумя княжествами. Войны начинались и по менее значительным поводам.

Он нахмурился, но ничего не ответил.

Я действовала осторожно, будто ступая по тонкому льду.

— Я могу помочь уладить разногласия, — сказала я. — Ведь я родилась в Юэ и знакома с местными обычаями. Правитель Гоуцзянь — рациональный человек. Мы объясним, что Чжэн Дань совершила тяжкое преступление. Думаю, осложнений удастся избежать. Я боюсь лишь одного…

— Чего же?

— Как бы ужасно это ни звучало… — Я нарочно помедлила и выпятила губы. — Тот, кто задумал это все, совсем не заботится об интересах твоего княжества. Он как будто хочет начать войну. — Я не называла имен, но это было ни к чему, и так было ясно, что это дело рук У Цзысюя.

Глаза Фучая потемнели. Он выпрямился и сел на кровати, спутанные черные волосы упали на глаза. Он досадливо расчесал их рукой.

— Что ты такое говоришь?

— Я и так слишком много сказала.

— Нет, я хочу знать правду, — он понизил голос и добавил: — Я никому не могу доверять.

Случись это в любой другой день, я бы ощутила легкий укол вины. Но мои пальцы все еще пахли кровью Чжэн Дань. Силуэт Фань Ли темнел перед глазами. В этот раз я даже не дрогнула.