Книга Песнь затонувших рек, страница 30 – Энн Лян

Но я всегда помнила о цели своего обучения и знала, что судьбой мне уготована совсем другая жизнь, а это безмятежное существование среди цветущих слив и перезрелых опавших плодов — всего лишь временная передышка.

Та, другая жизнь неумолимо приближалась.

— Вы встретитесь с ваном Фучаем через неделю, — объявил однажды Фань Ли. Похолодало, мы сидели в доме и грелись у очага. Я поднесла ладони к пламени и залюбовалась красно-оранжевыми сполохами. — Си Ши, ты должна сделать так, чтобы он возжелал тебя с первой минуты. Но что такое желание?

— Жадность, — ответила Чжэн Дань. В ее голосе слышалось презрение. Вспоминала ли она деревенских женихов, что обивали ее порог, пожирая глазами ее фигуру? Думала ли о том, как они кричали ей вслед, когда она шла по улице? — Жажда обладания.

— Недоступность, — немного подумав, сказала я.

Фань Ли повернулся ко мне и жестом велел мне объяснить.

— Нас искушает то, чем мы не можем обладать. Мужчины мечтают взобраться на неприступную вершину, пройти по реке, где никто еще не плавал, завоевать бескрайние равнины. С рождения мужчинам внушают, что им принадлежит весь мир, и стоит им встретить исключение из этого правила, как они воспринимают это вызовом самому себе. — Я задумалась. — Издалека недоступные предметы кажутся более красивыми, человек сам придумывает себе фантазию и начинает ее вожделеть. Аромат блюда порой приятнее его вкуса.

— Недоступность, — повторил Фань Ли и кивнул. Он встал и начал ходить медленными кругами. — Ты права. С Фучаем об этом нельзя забывать ни на минуту. Он, как никто другой, верит, что ему принадлежит весь мир. Не бросайся сразу в его объятия: легкая добыча наскучит ему через несколько дней. Он заинтересуется, если не сможет заполучить тебя сразу. Всякий раз, когда ему будет казаться, что он уже близко, что стоит только протянуть руку, и он прикоснется к тебе… — он вытянул руку, и на один безумный миг мне показалось, что он собирается отодвинуть с моего лица выбившуюся прядь волос, — ты должна отстраниться. И так раз за разом. — Он говорил тихо, и я впервые заметила в его голосе легкую хрипотцу. — Пока он не сможет думать ни о чем другом. — Он убрал руку, взмахнул рукавом и снова начал ходить кругами.

Я судорожно сглотнула. Кожа раскраснелась от пламени, но внутри меня горел другой, более яркий огонь. Недоступность. Запретный плод, которым нельзя обладать. Зачем я это сказала, и откуда мне это известно? Почему ответ нашелся так легко?

Чжэн Дань ткнула меня в бок. Я вздрогнула и виновато покраснела, хотя не сделала ничего плохого, даже подумать не успела.

— Что с тобой? — прошептала она, когда Фань Ли повернулся к нам спиной. — Что за странный вид?

— Ничего, — шепнула я в ответ.

Она прищурилась и указала на меня.

— Ты покраснела…

— Ничего подобного…

— Что там у вас? — резко обернувшись, спросил Фань Ли.

Я поспешно покачала головой, вспомнив все премудрости управления эмоциями, которым он меня учил. Представила, что мое лицо — камень, замерзшее озеро, гладкое и непрозрачное. Наверное, у меня получилось, потому что больше он ни о чем не спрашивал.

В тот вечер я возвращалась из обеденного зала и заметила в комнате Фань Ли трепещущее пламя свечи. В проеме мелькнула тень.

Не знаю, зачем я замедлила шаг. Небо потемнело и стало темно-фиолетовым, воздух остыл и благоухал, как всегда перед наступлением ночи, и мне не терпелось скорее лечь в свою мягкую постель и позволить сну сморить уставшее тело. Но я остановилась и подошла ближе. Резная раздвижная дверь была немного приоткрыта, и, заглянув в узкую щель, я увидела Фань Ли. Тот садился на пол.