Книга Песнь затонувших рек, страница 31 – Энн Лян

Сердце забилось быстрее.

Он был в комнате один. Блестящие после мытья черные волосы струились по плечам. Я никогда не видела его с распущенными волосами: он всегда стягивал их в узел. Он сидел ко мне спиной, и, затаив дыхание, я увидела, как он снял тонкий белый халат. Я чуть не вскрикнула, но вовремя спохватилась: нельзя, чтобы он заметил меня и понял, что я его видела. Он обнажил верх — плечи, позвоночник, узкий изгиб талии — но похолодела я не из-за этого.

Вся его спина была испещрена страшными шрамами. На его коже, гладкой и нежной, как первый снег, те выглядели совершенно неуместно. Каждый шрам был шириной с хлыст, и, судя по багровому оттенку, они появились довольно давно. Рубцы располагались беспорядочно, были разбросаны по всей спине — карта бессмысленного насилия, напрасной боли ради самой боли.

Привычным отрепетированным движением он окунул пальцы в баночку с мазью и начал медленно втирать снадобье в израненную плоть. Я почувствовала сильный травяной запах, похожий на цветочный аромат, но с горчинкой и легкой остротой. В носу защипало и запершило в горле. Но несмотря на все усилия, Фань Ли не смог дотянуться до шрамов в середине спины. После нескольких неудачных попыток изогнуться он тихо вздохнул и прекратил.

У меня возникла мысль зайти и предложить свою помощь. Но тогда пришлось бы признаться, что я подсматривала, а это уязвило бы его гордость.

Пока я обдумывала варианты, он вдруг замер и резко обернулся. Я попыталась юркнуть в укрытие, но было слишком поздно.

— Я знаю, что ты там, — позвал он. — Заходи.

Я вошла, ощущая себя воровкой, пойманной хозяином дома на месте преступления. Мне никогда еще не было так трудно управлять своей мимикой, даже несмотря на долгие тренировки. И стыд, и потрясение наверняка отчетливо читались на моем лице.

— Прошу прощения, — выпалила я, отворачиваясь и не глядя на него. Я едва переступила порог, а он уже оделся, накинул поверх халата черное верхнее платье и туго подпоясался широким поясом. Но перед моим мысленным взором все еще стояла карта его шрамов. — Я не собиралась…

— Шпионить за мной? — без тени обвинения в голосе заметил он.

Я промолчала. В голове роились вопросы: что с ним приключилось? Кто это сделал? Кто осмелился поднять на него руку? Болели ли шрамы до сих пор? Знал ли о них кто-то еще? Неужели я была первой, кто их увидел? Меня охватило дикое опасное томление. Я представила, как глажу эти выпуклые шрамы кончиками пальцев и прикасаюсь к ним губами. Вздрогнет ли он, если я это сделаю? Или нарушит собственные правила и позволит мне остаться? Я встряхнулась, будто меня облили холодной водой. Не пристало думать о таких вещах. Что со мной сегодня творится?

— Я не виню тебя в том, что ты шпионила, — продолжал Фань Ли. — Как-никак, этому тебя и учат. Но я недоволен, что ты была слишком заметна. Я не должен был тебя разоблачить.

— В следующий раз постараюсь… — я запнулась. «Шпионить более незаметно?» — Едва ли стоило так отвечать.

Его губы скривились в улыбке. Хотя он казался спокойным, я заметила, что он держится настороженно, будто оберегает какую-то тайну. И тут до меня дошло, что мы одни. Одни в его комнате, куда я прежде никогда не заглядывала. Это осознание искрой вспыхнуло во мне.

— Но хватит об этом, перейдем к делу. Зачем ты пришла? — спросил он, вглядевшись в мое лицо.