Книга Песнь затонувших рек, страница 41 – Энн Лян

— Этого мало, — ответил он. — Даже один браслет стоит в два раза больше.

Я мило улыбнулась.

— Не стоит, если, конечно, ваши браслеты не сплетены из золота. Не хотите продать за эту цену — поищем в другом месте. — Я обернулась и сделала два шага. Продавец вздохнул.

— Где ты этому научилась? — спросил Фань Ли, когда я положила монетки на прилавок. Он, кажется, искренне удивился и смотрел на меня с любопытством, как мальчик, которому показали фокус.

— Неужели ты никогда не торговался?

Он покачал головой.

— Но разве при дворе тебе не приходится часто вести переговоры?

— Мои уловки здесь не сработают, — задумчиво проговорил он. — Мне понадобился бы целый день, чтобы собрать разведывательные данные, выяснить слабости противника, его самые сильные страхи и привязанности и выведать о прошлых преступлениях, чтобы было, что ему предъявить.

Я рассмеялась, но потом поняла, что он не шутит.

— Пожалуйста, — торговец протянул нам два браслета. — Хорошего дня.

Я взяла один браслет, а другой протянула Фань Ли. Сердце странно билось в груди. Он не пошевелился и смотрел на меня своим непроницаемым взглядом. Я растерялась, неужели я перешла черту и слишком сильно надавила на его невидимые границы?

— Можешь не носить, — я изобразила безразличие. — Поступай как знаешь. Можешь даже выбросить браслет или подарить кому-нибудь еще.

— Нет, — ответил он, взял красный шнурок, и его пальцы на миг прикоснулись к моим. Его кожа была теплой и мягкой, я старалась не реагировать и спокойно отмечать возникавшие во мне чувства. — Я его сохраню.

Он спрятал браслет в складки платья, и тут на улице послышался шум. Застучали лошадиные копыта и взметнулась желтая пыль, образовав завесу над прилавками с антиквариатом и свежими фруктами. Что-то обрушилось, раздались крики, свист и удар хлыста.

— Пропустите генерала Ма! — взревели в толпе. — Пропустите или умрите!

Фань Ли весь сжался, его манера тут же изменилась, он опустил веер и коснулся рукояти меча.

Я тоже насторожилась.

Они выглядели точь-в-точь как чудовища из моей памяти: десять солдат в бронзовых доспехах восседали верхом на крепких скакунах, а за их спинами на ветру развевался флаг У. Они ехали, не замечая ничего вокруг, не соблюдая порядка и оставляя за собой хаос. Стегали лошадей длинными хлыстами, но любой, кто имел неосторожность оказаться близко, тоже получал кнута, от резких ударов рвались рукава и переворачивались ящики с ягодами. Матери успевали оттащить плачущих детей в сторону за секунду до того, как их растопчут безжалостные копыта. Фарфоровая посуда с прилавка падала на землю и разбивалась на кусочки.

У меня скрутило живот.

А потом я заметила одну из девушек, ту самую, что хихикала в тени. Она стояла посреди улицы, замерев и широко распахнув глаза от ужаса. Солдаты не собирались останавливаться.

Не раздумывая, я бросилась вперед, схватила ее за руку и оттащила в сторону, приложив все силы, которые у меня нашлись. Я успела вовремя: лошади пронеслись так близко, что их дыхание обдало мне шею и я почувствовала запах масла и кожи. Воздух затрепетал при столкновении с этой первобытной силой. Даже земля задрожала под ногами.

— Жаль, что мы тебя не затоптали, — выкрикнул один солдат. Другие безумно загоготали.

Я отодвинулась от девушки, а сердце продолжало бешено колотиться, то ли от страха, то ли от ярости. Теперь нам больше ничего не угрожало, и я смогла хорошенько ее рассмотреть. Она была еще совсем девчонкой, просто очень густо напудрилась и накрасила губы алым, чтобы выглядеть взрослее. Это она сказала, что у Фань Ли красивые руки, когда-то, как будто вечность тому назад. По сравнению с тем, что случилось сейчас, те девичьи слова казались такими банальными, такими легкомысленными.