Книга Проклятие бронзовой лампы, страница 100 – Джон Диксон Карр

Стоявшая в другом конце террасы Элен развернулась.

— Ахлан фа сахлан, Алим Бей, добро пожаловать! Мы уже встречались, верно?

— Да. Мы уже встречались.

— И вы сказали, что я обращусь во прах, будто меня никогда не существовало! А что скажете теперь?

— Скажу, мадемуазель, что темные силы не терпят насмешек. Разве вы ничего не потеряли из-за этой проделки?

— Нет!

— Вы потеряли отца, – сказал Алим Бей.

Элен совершенно побледнела и собиралась было ответить, но Г. М. бросил на нее многозначительный взгляд.

— Розыгрыш вышел из-под контроля, – признал он. – Да, это так. Игрушечный пистолет был заряжен настоящей пулей. Кое-кто потерял голову от ярости и совершил убийство. Сейчас этот человек среди нас.

Неторопливо шагая по каменным плитам, из-за угла вразвалку вышел мистер Лео Бомон – в отменно скроенном сером костюме, но без шляпы – и с вежливо-дружелюбным видом направился к террасе. При виде Элен он, нисколько не удивившись, поклонился ей, а затем всем остальным. В уголках его глаз затаились лукавые морщинки, но в изгибе губ читалась настороженность.

— Доброе утро всем и каждому, – сказал Бомон. – Я пришел за бронзовой лампой.

Мускулы Кита Фаррелла напряглись. Он сам не понял почему.

— И вот перед нами, – заметил Г. М., – целых два прорицателя. Старомодный любитель броско одеваться, – указал он на Алима Бея, – и современный бизнесмен, – указал он на Бомона. – Посмотрим, помогут ли они раскрыть тайну исчезновения лорда Северна. – Пару секунд он молча крутил сигару в пальцах, а затем продолжил: – Вчера утром, то есть в воскресенье, я, все еще слепец, ощупью искал две совокупности твердых фактов. Во-первых, каким образом исчезла леди Элен Лоринг? Во-вторых, что случилось с золотым кинжалом и золотой шкатулкой? Обе эти вещицы стоимостью от десяти до двенадцати тысяч фунтов пропали из числа несметных богатств, обнаруженных в гробнице Херихора. Египетская полиция заявила, что их тайком вывезли из страны, и подала жалобу самому лорду Северну. Об этом я уже слышал от Элен Лоринг. Она сказала, что с этими предметами возникли проблемы, но не объяснила, какие именно, хотя эти проблемы тревожили ее отца. А сам лорд Северн во время телефонного разговора сообщил, что возвращается в Англию не только из-за исчезновения дочери, но еще и для того, чтобы разобраться с каким-то неприятным делом. Интересно? Очень! Воскресным утром, напав на след пропавшей картины, мы с Мастерсом и Китом Фарреллом отправились в антикварную лавку Джулии Мэнсфилд. Кстати говоря, при первом взгляде на портрет Мастерс потрясенно заявил, что ему знакомо это лицо. А я – все еще слепец! – заметил, что он, наверное, видел его на одном из фотоснимков Элен Лоринг. Но Мастерса не удовлетворило такое объяснение. Разумеется, он уже встречался с обладательницей этого лица: Энни, помощницей горничной. Так или иначе, я нажал на кнопку звонка, и немедленно – подчеркиваю, немедленно, и это воскресным утром – к двери подбежала Джулия Мэнсфилд. Судя по первым словам, она кого-то ждала. Не нас. Но кого-то еще. Поначалу она не особо испугалась; скорее ей было любопытно. Она спокойно начала рассказывать, как Элен Лоринг принесла картину, но стоило ей заметить, что юный Фаррелл присматривается к египетским безделушкам, кольцам и лампам в витрине, как Джулию Мэнсфилд охватил страх. У мистера Фаррелла не имелось скрытого мотива, чтобы разглядывать эти вещицы, но мисс Мэнсфилд решила, что это не так. Почему? Затем открылась дверь, и в магазин вошел посетитель, который не мог видеть никого, кроме хозяйки. Без обиняков объявил, что его зовут Лео Бомон, и он пришел справиться… Бах! Он заметил нас и тут же умолк, а минутой позже учтиво объяснил, что зашел справиться, как проехать в Северн-Холл. Это, – угрюмо произнес Г. М., – было весьма неумелой попыткой запудрить нам мозги. Заходя в магазин, чтобы узнать дорогу, я не стал бы первым делом говорить, как меня зовут. Похоже, именно этого человека ждала мисс Мэнсфилд. И при первом обращении к Бомону она подчеркнула, что Мастерс – полисмен. Гори я огнем, если к нашему уходу она не перепугалась по-настоящему. Настолько, что начала нести чепуху насчет лорда Северна: как в прошлом году он написал ей несколько писем, как время от времени присылал ей египетские вещицы, не имеющие – да-да, не имеющие – никакой ценности, ну и так далее. Когда мы ничего об этом не спросили, мисс Мэнсфилд удалилась, причем с заметным облегчением.