Книга Английская жена, страница 148 – Эдриенн Чинн

Взяв работу под мышку, она сняла со старого орехового бюро папку, набитую рисунками. Если повезет, ради такой погоды люди отовсюду съедутся в Типпи-Тикл на праздничные выходные. Они с Бертой Перкинс разместили рекламу во всех местных газетах и даже в одной центральной, которую продают по всему острову. Столетие Типпи-Тикл – это ли не праздник! Вдруг удастся продать какие-нибудь работы. Деньги Джорджа давно закончились, и если бы не Эмми… Нет, она сегодня не будет думать о деньгах. Хотя бы в честь праздника.

Элли тряхнула головой. Как же она ненавидела себя за то, что написала Джорджу после того, как погиб Томас. Но выбора тогда не было. Военная пенсия Томаса едва покрывала самые насущные расходы, но нужно было еще отдавать долги. И если бы не детские пособия, наверняка после смерти Эфраима Агнес избавилась бы от них.

Иногда на нее накатывало отчаяние. В такие моменты она лежала в постели, заткнув уши, чтобы не слышать ни порывов ветра, ни плеска волн, ни голоса сборщика долгов, ни попреков Агнес. В такие моменты перед глазами возникало лицо Джорджа, и она пыталась представить, какой была бы ее жизнь, если бы она вышла замуж за него. Точно не такой, как сейчас. Но она встретила Томаса. Он увез ее на край света. От всех тех, кого она любила. От сестры, которая ее возненавидела – из-за него. А теперь он умер. Единственный мужчина, которого она любила по-настоящему. Каким бы он ни был.

Джордж сдержал свое слово, как она и надеялась. Даже не надеялась – была уверена. Чек от него приходил раз в три месяца. Год за годом. Она выплатила весь долг Томаса, включая проценты, которые затребовали банки и ростовщики. Точнее, почти весь. Ипотеку выплатить она не успела. Однажды чеки приходить перестали. Она подождала еще три месяца, но чека не было. Тогда она написала Джорджу. Но он не ответил. Он вообще больше ничего не написал ей, пока…

Нет, лучше об этом не думать, иначе можно сойти с ума. Лучше она будет принимать жильцов в этом доме, проводить уроки рисования в старшей школе в Уэсливилле. Эмми помогает ей, когда может. Благодаря ему они с Уинни все еще остаются на плаву. Однажды она наконец внесет последний платеж по ипотеке, и дом будет их. После этого никто и никогда не отнимет его у нее. Она передаст его по наследству своим детям.

Дверь скрипнула, и из-за нее показалась голова с длинной пшенично-золотой косой.

— Ты готова, мама? – спросила Уинни. – Эмми беспокоится, что мы опоздаем.

— Уже иду. Постой, дорогая, что это у тебя на лице?

Но дочка с грацией жеребенка отскочила в сторону и уставилась на себя в зеркало на стене, скривив рот, чтобы получше рассмотреть ярко-синий знак.

— Это Флори. Она и себе такой нарисовала. – Уинни обернулась и показала матери два растопыренных в виде буквы V пальца: – Это означает «мир», мама.

Элли закатила глаза:

— Надо поговорить с ней. Не хочу, чтобы она превратила тебя в такое же дитя цветов, как она сама.

— Но мам, она классная. Она на гитаре играет, представляешь? Принесет ее на вечеринку.

— Ради всего святого, Уинни! Теперь все в Типпи-Тикл будут считать, что я превратила наш дом в приют для хиппи. Городской совет сразу сунет нос в наши дела.

— Эй, дорогуша!

Элли подняла взгляд от стола, на котором раскладывала свои работы. Через поляну прямо к ней шагала спортивная женщина лет тридцати в розовой футболке и комбинезоне, разрисованном психоделическими цветами и знаками мира. Одна лямка была отстегнута и болталась на животе.