Книга Английская жена, страница 149 – Эдриенн Чинн

— Привет, Флори. Как ты нашла меня?

— Уинни показала. – Она протянула Элли хот-дог. – Вот, прислала тебе перекусить. Она отлично управляется с барбекю.

Элли на лету поймала каплю горчицы, норовившей упасть на одну из ее работ.

— Аккуратно, пожалуйста, не закапай мне все. Подожди, я возьму.

— Как идут продажи? – спросила Флори, когда Элли взяла у нее хот-дог и надкусила.

Элли пожала плечами.

— Одну картинку продала Берте Перкинс. Думаю, она просто пожалела меня. Этим экскурсантам, кажется, совсем не до картинок. – Она кивнула в сторону утеса, на котором, точно чайки, человек двадцать приезжих сбились в кучу, устремив фотоаппараты в сторону океана. – Их интересуют только киты и айсберги. Один спросил меня, не этот ли айсберг потопил «Титаник».

Флори рассмеялась, сморщив нос, покрытый россыпью веснушек.

— Господь с ними, с этими приезжими. Смешные они. А ты что ответила?

— Я сказала, да, конечно, именно этот.

— Ха! Молоток! – Флори отбросила назад длинные каштановые волосы и взяла вначале один рисунок, потом другой, третий. Черно-белый вид на Типпи-Тикл, маяк на вершине утеса. – Это твои работы? Серьезно? – спросила она, прищурившись.

— Мои. А что тебя так удивляет?

— Ой, не обращай внимания, девонька, я иногда говорю сама с собой. Слушай, а они клевые. Ты определенно знаешь, что делаешь. – Флори положила на столик рисунки и нахмурилась. – Но ты совершенно не умеешь продавать, это факт. Их же никто не видит, когда они лежат вот так всей кучей. Их надо развесить. А лучшую – повесить в самом центре, чтобы уж точно все ее увидели.

Элли поджала губы.

— Это хорошая идея, но тут негде развешивать их, если ты не заметила.

— Ох, милая, ты, конечно, художник, но воображения у тебя ни шиша нет. Погоди, я сейчас вернусь.

Флори и правда вернулась минут через пятнадцать, держа в руках моток веревки и мешочек с деревянными прищепками. Привязав веревку к стойкам навеса, она прищепками прицепила рисунки. Затем притащила два оранжевых буйка и поставила перед столом.

— Ну вот, голуба моя, что скажешь? Так лучше?

Элли кивнула.

— Действительно, лучше, ты права.

— Но надо сделать еще кой-чего. – Флори выдвинула из-под стола табурет и уселась на него. – А теперь нарисуй меня.

— Что?

— А что, я тебе не нравлюсь? Давай. Поверь мне, они, – Флори кивнула в сторону туристов, – сейчас в очередь к тебе выстроятся. Сколько ты возьмешь за портрет?

Типпи-Тикл, 17 сентября 2011 года

Опираясь на подушки, Элли трясущейся рукой потянулась к стаканчику с водой.

— Подожди, тетя Элли. – Софи взяла стаканчик и поднесла его к пересохшим бледным губам старушки. Всего два дня назад эта женщина просто кипела энергией, теперь же, точно старый лебедь, лежала, не в силах пошевелиться, в гнезде из больничных подушек и одеял.

— Спасибо, Софи, – едва слышно проговорила Элли и внимательно посмотрела в лицо племянницы, так похожее на лицо матери, Уиннифред. Она взяла Софи за руку. – Я должна кое-что рассказать тебе.

— Что именно, тетя Элли?

— Твой отец… Эмми – его сын.

Софи смотрела на нее во все глаза.

— Эммет мой брат?

Элли кивнула.

— Томас всегда подозревал это, но я убедила его, что Эмми просто родился на месяц раньше срока. Была война, это совсем другое время, Софи. От Томаса почти год не было вестей. Я уже думала… – Элли покачала головой, тонкие белые пряди прилипли к влажному лицу. – Не знаю, что я думала. Я была молода, одинока, напугана. На нас падали бомбы, люди вокруг умирали каждый день. Моя подруга Рути погибла…