Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 61 – Ник Савельев

Я рассказал — как Восс, уходя, задел письмо рукавом, и оно упало на пол. Как я его подобрал, развернул и увидел бессвязный набор слов. Как в конце стояла приписка про Седанскую библию и «Нидерландские истории». Рассказал, как потом, в лавке ван дер Линде, при свете свечи, бился над шифром, считал строки, мучился с порядком книг, ошибался и начинал заново, пока наконец не сложилась эта проклятая фраза о людях великого пенсионария и тайных переговорах с испанцами.

Де Мескита слушал не перебивая. Кивал изредка, когда я запинался. Глаза его не отрывались от моего лица — не давили, просто следили. Когда я закончил, он помолчал несколько секунд, слегка постукивая пальцами по столу.

— Ну и где вы выучились таким вещам? — спросил он.

— В книгах, — сказал я. — Я читал про шифры. И голова у меня есть. Пока.

Он коротко усмехнулся. Усмешка была без тепла, чисто формальная — он отметил шутку, но оценивать не стал.

— Что именно про шифры вы читали?

Именно про шифры я как раз таки читал, от скуки. В книжной лавке был роскошный фолиант, я запомнил название — «Скрытая письменность и криптография» некоего Густава Селенуса, издание 1624 года. О чём я и сообщил де Меските.

Он чуть наклонил голову, принимая ответ. Потом откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. Теперь он выглядел не как офицер на допросе, а как человек, который проводит время за приятной беседой.

— Местер де Монферра, — сказал он. — Вот скажите мне, как умный человек умному человеку. Если бы вы сидели сейчас на моём месте, а на вашем — какой-нибудь француз, который принёс вам расшифровку шпионского письма, в котором идет речь о государственной измене, что бы вы сделали?

Вопрос повис в воздухе. Я смотрел на него, пытаясь угадать подвох.

— Проверил бы информацию, — сказал я осторожно. — Отправителя. Получателя. Всё, что можно.

— Хорошо, уже проверяется, — кивнул он. — Что дальше?

— Попытался бы понять, можно ли верить этому французу.

— И как бы вы это поняли?

Я помолчал. Он смотрел выжидающе, без давления, но с явным интересом.

— Посмотрел бы, как он себя ведёт. Он ведь пришёл сам, не бежал, не прятался. Рассказал всё без утайки, — я пожал плечами. — И я спросил бы себя — если бы он действительно был шпионом, пришёл бы он с таким письмом к человеку, который вешает шпионов?

Де Мескита чуть улыбнулся. Улыбка была тонкая, одними уголками губ.

— Ответ неплохой, — сказал он. — Но недостаточно хороший. Шпионы, знаете ли, тоже умеют притворяться. Те ещё мастера. Иногда они приносят одно письмо, чтобы скрыть другое. Иногда они играют в очень долгие игры. Так как нам отличить честного человека от шпиона?

Я молчал, понимая, что это не риторический вопрос.

— Не знаю. Но я бы предложил ему сотрудничество, — сказал я наконец. — Если это человек умный и пришёл сам, значит, он уже сделал выбор. Осталось дать ему понять, что выбор был правильным.

Де Мескита посмотрел на меня долгим взглядом. Потом подался вперёд, положив локти на стол.

— Вы умны и умеете думать нестандартно. Вы оказались в нужном месте в нужное время, или в неправильном, это как посмотреть. Вы уже знаете то, что знают считанные люди в этой стране. И вы пришли к нам сами.

— У меня не было выбора, — сказал я.

— Выбор есть всегда, — возразил он. — Вы могли сжечь письмо. Могли бежать. Могли попытаться продать эту информацию. Но вы выбрали нас. Это чего-то стоит, правда?