Книга Соткана солью, страница 50 – Полина Раевская

Меня больше не смущает ни громкая музыка, ни окутывающая, будто облако, разноцветная дымка, ни откровенно проявляющие свои желания люди, трущиеся друг о друга плавными, страстными движениями имитируя секс. Напротив, я проникаюсь, погружаюсь в эту атмосферу и мне становится очень даже комфортно.

Расслабившись, томно растекаюсь по барному стулу, прогибаясь кошкой и откидываясь на спинку, выставляя свои натренированные, загорелые ноги напоказ.

Попивая очередной коктейль медленно обвожу зал плывущим взглядом и замечаю заинтересованные в ответ, а еще – что возрастной, звездной публики здесь тоже с лихвой хватает. Женщин моего возраста и старше – пруд пруди, а уж мужиков, вышедших на охоту за свежим мясцом, вообще не сосчитать.

Правда, Красавина я так и не нахожу среди мелькающих тут и там красивых, высоких спортивного вида парней. Это, конечно, вызывает досаду, но, подумав, решаю, что, даже, если с объяснениями не выгорит, просто проведу хорошо время.

— Порядок? – спрашивает Надя, пританцовывая на стуле. Я согласно киваю и салютую бокалом. Подруга отвечает тем же и опрокидывает в себя остатки своего коктейля.

— Пойдем танцевать, – махнув бармену, чтобы повторил, сползает она со стула.

— Попозже, допью сначала, – чувствуя, что еще не дошла до нужной кондиции, отсылаю ее покорять танцпол в одиночку. Но надолго Монастырская одна не задерживается, вскоре уже зажигает с каким-то латиносом мафиозного вида, у которого разве что слюна не начинает капать, глядя на нее. Впрочем, ничего удивительного, Надя у меня женщина роскошная: знойная брюнетка с пышными формами, правильными чертами лица и повадками королевы.

Понаблюдав за ней немного, перевожу взгляд чуть в сторону, и стробоскоп, наконец, выхватывает знакомый профиль неподалеку.

Сердце пропускает удар, а в следующую секунду проваливается в желудок.

За столик боксерика вереницей возвращаются молоденькие, раскрасневшиеся от танцев девочки модельной внешности – все, как на подбор высокие, стройные, с длинными волосами и соблазнительными фигурками.

Миленькая блондиночка лет восемнадцати со смехом падает на колени Красавину, а он – сучонок, – и не против. Подмигнув, протягивает ей свой бокал и продолжает разговор с сидящим рядом парнем.

У меня же все внутри стягивает горящим яростью лассо.

Вот ведь козел! Вчера, значит, меня на свидание звал, а сегодня уже с моделями отжигает. Муденыш!

Понятно, что никто никому ничего не обещал, и ужин, как свидание, не позиционировал, но есть вещи негласные. И то, что у нас взаимный интерес и тяга – было понятно без слов.

Понятно-то, понятно, но, видимо, настолько мимолетно, что вполне заменяемо.

И снова думаешь – что со мной не так? Почему каждый хотя бы раз в жизни чувствовал себя исключительным для кого-то, а я даже для своих собственных детей стать не смогла, не то, что для какого-то мужика.

Запиваю горечь приторно-сладким “Дайкири” и ловлю на себе пронзительный, полыхающий взгляд. Там явно злость напополам с претензией. Что ж, взаимно, мальчик!

Дергаю уголком рта в стервозной ухмылке и салютую бокалом, выпуская на волю изломанную, подкостную тварь вместо планируемых извинений.

Пошел ты, сученыш! Таким, как ты, полезно немножечко щелкнуть по раздутому эго!