Книга Узник проклятого замка, страница 3 – Екатерина Мордвинцева

Людвиг, не оборачиваясь, вёл экскурсию монотонным шёпотом, будто боялся разбудить стены:

— Восточное крыло… не посещать после заката. Западное крыло… заперто. Библиотека на третьем этаже… требует особого разрешения. Ваши обязанности будут заключаться в поддержании чистоты в южном крыле, где расположены кухня, ваша комната и несколько… редко используемых залов. Обед в полдень, ужин в семь. Еду вам будет приносить… я. Выходить на территорию поместья после сумерек… не рекомендуется.

— А что насчёт… хозяина? — осторожно спросила Элис, поравнявшись с ним на лестнице, ступени которой скрипели под ногами с таким надрывом, будто стонали от боли.

Людвиг остановился и медленно повернул к ней голову. В свете коптящей масляной лампы, которую он нёс, его лицо казалось вырезанным из старого пергамента.

— Мастер фон Лер, — произнёс он с придыханием, — является душой этого места. Он редко показывается. Он ценит тишину, порядок и… отсутствие праздного любопытства. Управляющий, мистер Грим, который нанял вас, к сожалению, три недели назад… решил резко сменить род деятельности и покинул поместье. В час ночи. Через окно второго этажа. Не попрощавшись. Вы… будете четвёртой кандидаткой за этот месяц.

— А что случилось с предыдущими… кандидатками? — Элис почувствовала, как у неё похолодели не только ноги.

— Они не выдержали испытательного срока, — бесстрастно ответил Людвиг. — Он составляет, как правило, один день. Сегодня, — он сделал паузу, и в его голосе прокралась едва уловимая, зловещая заминка, — у мастера… настроение. Почти человеческое. Почти.

Он остановился перед очередной дверью, на сей раз из тёмного, почти чёрного дерева, с инкрустацией в виде переплетённых ветвей без листьев.

— Библиотека, — произнёс он, и его пальцы, длинные и костлявые, легли на ручку. — Мастер ждёт вас внутри. Я советую вам… быть сдержанной в выражениях. И в жестах. Мастер не терпит суеты.

И, отворив дверь, он растворился в полумраке коридора, оставив её одну на пороге.

Тишина, хлынувшая из открывшейся двери, была не просто отсутствием звука. Она была плотной, осязаемой, как бархатная портьера. Элис осторожно шагнула внутрь.

Библиотека была городом, вымершим городом книг. Бесконечные стеллажи уходили ввысь, в потолок, терявшийся в сумраке. На них ровными рядами стояли тысячи томов в переплётах из потемневшей кожи, замши, парчи. Воздух здесь пах иначе: не затхлостью, а благородной пылью веков, сухим пергаментом, древесным клеем и той же, но ещё более явной, горьковатой нотой миндаля. Свет был только от камина — огромного, такого, в котором можно было бы зажарить целого быка. В нём тлели угли, отбрасывая на стены и потолок причудливый, беспокойный танец красно-оранжевых теней.

Комната казалась пустой. Элис сделала ещё несколько шагов, её мокрые башмаки оставляли на паркете тёмные отпечатки.

— Здравствуйте? — её голос утонул в тишине, не вызвав даже эха. — Меня зовут Элис Хоторн. Я по поводу…

Она обернулась и замерла. В огромном, высоком кресле у камина, спиной к ней, сидел кто-то. Она не заметила его сразу — он сливался с тёмной кожей кресла и окружающим мраком. На него указывала только одна деталь: на изогнутой деревянной ручке кресла лежала рука. Кисть была неестественно бледной, почти фарфоровой, с длинными, тонкими пальцами. Она лежала совершенно неподвижно, неживая.