Книга Узник проклятого замка, страница 4 – Екатерина Мордвинцева

Сердце Элис заколотилось где-то в горле, затмив собой все другие звуки. Это была ловушка? Шутка? Она вспомнила рассказы о вампирах, о живых мертвецах, которые столетиями сидят в своих замках… Но нет, это глупости. Это просто эксцентричный аристократ с плохими манерами. Должен же он быть.

— Мистер… Граф фон Лер? — её голос дрогнул, и она прокляла себя за эту слабость.

Кресло начало поворачиваться. Медленно, с тихим, скрипучим звуком старого дерева. Оно совершило полный оборот и остановилось.

Он не был старым. В этом был первый шок. Он выглядел на годы её старшего брата, лет двадцать восемь, не больше. Но какими были эти двадцать восемь… Его черты были слишком утончёнными, слишком резкими, словно высеченными из мрамора уставшим, но гениальным скульптором. Чёрные волосы, отливавшие в огне синевой, падали на высокий лоб. Брови — тонкие, тёмные дуги. Глаза… Глаза были цвета старого виски, тёмно-янтарные, и в них не было ничего человеческого. Только холодное, бездонное любопытство и усталость, которой, казалось, тысяча лет. Он был одет во всё чёрное — рубашка, жилет, сюртук — и сидел в кресле с такой абсолютной, королевской неподвижностью, что Элис на мгновение показалось, что перед ней очередной портрет, оживший по чьей-то злой шутке.

— Вы, — произнёс он. Его голос был неожиданно низким, бархатным, и в нём не было ни капли тепла. Он звучал так, будто рождался не в лёгких, а в самой глубине этого тёмного зала. — Вы принесли в мой дом запах мокрой шерсти, дешёвого мыла и… отчаянной решимости. Очень пахнущее сочетание.

Элис открыла рот, чтобы что-то парировать, защититься, но в этот момент нос, всё это время раздражённый сыростью, а теперь атакованный облаком вековой библиотечной пыли, поднявшимся от её шагов, предательски защекотал. Она попыталась сдержать чих, зажав нос пальцами, глаза её наполнились слезами от усилия, но это было бесполезно.

— Апчхи!

Звук разорвал могильную тишину, как выстрел. Он отдался эхом в высоком потолке. Мельчайшие пылинки, подсвеченные огнём камина, взметнулись в воздухе золотым облачком, кружась в безумном танце.

Наступила тишина, ещё более гнетущая, чем прежде. Граф не моргнул. Он просто смотрел на неё своими янтарными глазами, и в них не было ни гнева, ни раздражения — лишь холодное, безмолвное изумление, будто он наблюдал за редким, абсурдным насекомым, совершающим необъяснимый ритуал.

Жаркая волна стыда и унижения захлестнула Элис с головой. Она провалила собеседование. Она провалила его в тот же миг, как вошла. Теперь она вернётся домой ни с чем, к больному отцу, к долгам, к безнадёжности.

И тогда, движимая чисто автоматическим, вбитым матерью с детства рефлексом вежливости — «чихнул, предложи платок» — её рука полезла в карман мокрого пальто. Она нащупала там не совсем сухой, но чистый льняной платок с крошечной, аккуратно вышитой по краю голубой каёмочкой. Не думая, почти в отчаянии, она вытянула руку через разделявшее их пространство, заляпанное её мокрыми следами, и произнесла хрипло:

— Вам… не нужно? Вы тоже… в пыли сидите.

Мгновение, последовавшее за этими словами, показалось ей вечностью. Граф фон Лер медленно перевёл взгляд с её раскрасневшегося, растерянного лица на протянутый, слегка помятый платок. Он смотрел на него так, будто никогда прежде не видел подобного предмета. Затем его взгляд вернулся к её лицу, и в глубине этих янтарных бездн что-то дрогнуло. Нечто неуловимое, почти микроскопическая трещина в ледяной маске.