Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 72 – Сия Ник

Через шесть минут Аэдрис чуть-чуть побледнел.

— Тошнит, — сказал он.

— Это нормально. Дыши медленно. Если будет рвать — мы готовы, не сдерживай. Если просто тошнит — пройдёт через несколько минут.

Он закрыл глаза. Дышал. Медленно, через нос, с пятисекундной задержкой на выдохе. У него на лбу выступила тонкая испарина.

И тогда Вера сделала то, чего не планировала.

Она села на пол рядом с его креслом. Не на стул — на пол, на ковёр, прямо у его ноги. И положила свою ладонь поверх его ладони, которая лежала на подлокотнике. Не пожатие, не поглаживание — просто легла сверху. Тёплый вес. Знак: я здесь.

Аэдрис, не открывая глаз, медленно перевернул руку — и взял её ладонь в свою. Просто. Без давления. Они соединились пальцами, и его рука была чуть-чуть холоднее обычного — от тошноты сосуды сужались.

Иссара в кресле в дальнем углу очень тихо отвернула голову к окну. Седьмой Голос продолжал писать. Тэо смотрел в пол. Айри тихо вышла за свежим полотенцем. Все четверо в комнате одновременно решили, что они ничего не видят.

Прошло минут десять. Тошнота отступила. Аэдрис открыл глаза. Посмотрел вниз — на их сцепленные руки. Посмотрел на Веру.

Ничего не сказал.

Иссара тяжело поднялась из кресла. Тэо опустил серебряную ложечку на столик. Седьмой Голос свернул свой пергамент. Айри открыла дверь. Один за другим они вышли — не прощаясь, не оглядываясь, не делая церемоний. Как будто их и не было.

Дверь закрылась.

Аэдрис не отпустил её ладонь.

Вера, сидя на ковре у его ноги, тоже не отняла руку. Она просто сидела, смотрела на их пальцы — её узкие, его длинные, — и слушала, как у него под ладонью медленно успокаивается пульс.

Они так и просидели минут десять. Никто не сказал ни слова. У него постепенно вернулся цвет лица. У неё постепенно вышло из груди то напряжение, с которым она пришла на эту процедуру.

— Спасибо, — сказал он наконец. Очень тихо.

— За что?

— За то, что осталась рядом.

— Я бы и так осталась.

— Я знаю. За то, что не делала из этого медицинской манипуляции.

Она ничего не ответила. Просто чуть-чуть сжала его пальцы и потом отпустила. Встала. Собрала инструменты. У двери обернулась — он сидел в том же кресле, в той же позе. Только лицо у него было — теперь не больное и не царственное, а просто тёплое.

Она вышла.

День 9. Метка

Утром Вера проснулась от того, что левая ключица горела.

Это не было больно. Это было такое ощущение, какое бывает, когда место долго грело солнце, а потом потухло, — тепло остаётся под кожей. Она встала. Подошла к зеркалу.

Метка за ночь стала ярче. Завиток теперь был отчётливый — тонкие перламутровые линии светились ровным мягким светом, как будто у неё под кожей зажгли маленькую лампу. В зеркале — обычная женщина в ночной рубашке, с косой на плече, со светящимся узором на ключице.

Она долго смотрела.

«Ну вот, — подумала. — Теперь это видно.»

Через час она пришла к Аэдрису на утренний осмотр. Аэдрис её ждал в кресле, в той же лёгкой рубахе. Когда она вошла, он встал. Подошёл. Очень близко. И, не спросив разрешения, отодвинул воротник её рубахи. Не широко — просто настолько, чтобы стало видно метку.

— Стало ярче, — сказал он тихо.

— Да.

— Можно?

— Можно.

Он положил ладонь на её ключицу. Поверх метки. Полностью — большая мужская ладонь покрывала весь её узор.