Книга Хранители Севера. Хаос, страница 233 – Оливия Мун

— Держись... — Вейт судорожно схватил его руку. — Не уходи, слышишь меня?! Мы тебе поможем, ты только продержись, пожалуйста...

Их глаза встретились, и Вейт увидел, как друг слабо, едва заметно улыбнулся, обнажив окровавленные зубы. В его взгляде не было страха. Джастин сжал ему ладонь так сильно, что кости хрустнули, а на коже проступили багровые следы от пальцев. Он хотел что-то сказать, прошептать, но изо рта вырывались лишь кровавые пузыри, лопавшиеся беззвучно. Вскоре пальцы обмякли. Голубые глаза медленно посмотрели на свинцовое небо и застыли. Пульс под пальцами юноши дрогнул в последний раз и исчез.

Тишина накрыла его с головой, заглушая всё вокруг. Вейт больше не слышал лязга оружия, не чувствовал ветра, режущего кожу. Он просто сидел на коленях в холодном, пропитанном кровью снегу, сжимал остывшую ладонь и неотрывно глядел в эти неподвижные глаза. Он чувствовал, как последняя внутренняя опора ломается внутри, рассыпаясь в прах навсегда.

— Вставай!

Низкий, хриплый голос прозвучал прямо над ухом. Бернар внезапно возник рядом, и его сильная рука грубо впилась ему в плечо, дёргая вверх с такой силой, что кости похрустели, а тело нехотя подчинилось.

— Сейчас не время горевать.

Вейт бессмысленно мотал головой, пытаясь вырваться из этой хватки, его пальцы с новой, отчаянной силой впились в безжизненную руку Джастина.

— Нет! — его голос сорвался в пронзительный крик, полный ужаса и отрицания. Он тряс эту руку, словно силой своего отчаяния мог вдохнуть в неё обратно жизнь, заставить пальцы снова сжаться. — Он не… Он не может... Он же только что… Он же только что улыбался…

— Он уже мёртв! Смирись с этим!

Беспощадные слова Бернара вонзились в его сознание острее любого клинка. Они вошли в его разум слишком резко, слишком безжалостно, сломав последний хрупкий барьер, который отделял его от потери контроля.

Смех.

Это хохотал в его голове сам Хаос. Юноша закричал в ответ. Крик вырвался из самой глубины души, сжигая голосовые связки, сдирая глотку. Грудь будто разорвало изнутри слепой яростью. Он захотел рвать и метать, убивать, крушить, чтобы весь этот проклятый мир почувствовал ту же пустоту, что теперь пульсировала в нём вместо сердца.

Воздух вокруг сгустился. Он не стал отталкивать Хаос, не попытался сдержать. Он просто отдался потоку, и тьма с жадностью, с ликующим шёпотом приняла его дар. Кожа на руках зашипела, покрылась мурашками и потемнела. По запястьям, предплечьям и выше, к локтям, пробежали извилистые чёрные жилы, пульсирующие тёмным светом. Радужки растворились, уступив место багровому сиянию — точь-в-точь как у тех тварей, что рвались из разлома. Пальцы, сжимавшие эфес меча, неестественно вытянулись, суставы хрустнули с сухим щелчком, ногти потемнели и заострились, превратившись в длинные изогнутые когти. Острая, разрывающая боль прошла по спине, заставив его выгнуться — что-то ломалось и смещалось внутри, кости трещали, медленно перестраивая его в нечто иное. В существо, которое больше не способно жалеть, любить или помнить.

Он сорвался с места, оставив позади охладевшее тело Джастина, не оглянувшись ни разу. Первое порождение Хаоса выскочило из-за ледяной глыбы — волкоподобное, с вытянутой пастью, полной клыков, и мясистыми лапами, оставлявшими на снегу дымящиеся следы. Вейт не стал ждать. Он ринулся навстречу в одном стремительном прыжке, двигаясь с хищной, нечеловеческой грацией, и его меч рассёк тварь пополам, не встретив сопротивления. Чёрная кровь брызнула ему в лицо, обжигая кожу, но он лишь хрипло зарычал, обнажив сжатые, уже чуть заострившиеся клыки.