Книга Хранители Севера. Хаос, страница 234 – Оливия Мун

Остальные звери, почуяв неладное, начали медленно отступать, инстинктивно ощущая исходящую от него угрозу. Они рычали, оскаливая клыки, шерсть на загривках вставала дыбом, но напасть первыми никто не решался. Однако это их не спасло. Вейт сам, как разгневанный демон, бросался вперёд, разя без пощады, без усталости, находя в каждом новом убийстве временное жуткое облегчение для разорванной души. Он уже не сражался, а методично уничтожал, будто сама тьма шептала ему на ухо, направляя каждый взмах и подсказывая каждое слабое место. Юноша уклонялся от атак в последнее мгновение, словно читая движения врагов наперёд. Глубокая рваная рана темнела у него на боку, обнажая мокрые рёбра, но он не замечал ни её, ни того, как своя и чужая кровь стекает по броне, окрашивая кожу и ткань в багрово-чёрный цвет.

Один из зверей, мелкий и проворный, с тонким визгом попытался отскочить в сторону, но было поздно. Вейт пронёсся мимо как тёмный вихрь, сбивающий с ног, и его меч описал короткую дугу. Голова твари отлетела и покатилась по снегу, оставляя чёрный след.

— Вейт! — окликнула его Талли, голос её был полон тревоги, но это было бесполезно. Он не слышал, не видел, не ощущал ничего вокруг. Юноша стал глух и слеп ко всему, кроме ярости, пожиравшей его изнутри, и ликующего рёва тьмы, навеки поселившейся в нём и насыщающейся каждым убийством.

— Юнец… — сквозь стиснутые, окровавленные зубы выдохнул Лестар, и на языке осталась горечь. Он едва держался на ногах — каждое движение, даже короткий вздох, отзывался в избитом теле острой, изматывающей болью. Левое бедро ныло не переставая, отдавая тупым спазмом в поясницу, а правая рука почти онемела от усталости. Лезвие меча, ещё недавно сверкавшее в бою, теперь покрывали глубокие зазубрины и чёрная слизь, медленно стекавшая на землю каплями.

Бернар цокнул языком и медленно, с трудом покачал головой, глядя на удаляющийся, почти сливающийся с метелью силуэт Вейта. Его собственное плечо и локоть левой руки висели под неестественным углом, но он, кажется, уже перестал это чувствовать. Он плюнул в снег и с трудом, сквозь сжатые зубы, выговорил:

— Что будем делать? С ним...

Лестар молчал, долго глядя на юношу. Даже отсюда, сквозь ярость бури, он чувствовал, как воздух вокруг него сгущается, пропитанный чужой энергией, от которой мороз пробегал по коже.

— Ничего, — наконец ответил он. — Он либо сгорит изнутри от этой силы, либо… либо мы сами его добьём, когда он окончательно обратится против нас. Но того парня, каким он был час назад… его уже не вернуть.

Бернар ничего не сказал, лишь молча разглядывал останки чудовищ. Лестар окинул взглядом поредевший, измождённый отряд.

«Нас мало. Так мало против этой бесконечной тьмы».

Он поднял взгляд. Небо почернело, и по всему искажённому горизонту вспыхивали алые молнии. Они разрывали небосвод, не принося ни света, ни надежды. В одном из таких всполохов ему на мгновение почудилось лицо Сицилии. Она смотрела прямо на него, но не с упрёком, а с тем спокойствием, которого ему так не хватало. В её ясном взгляде читалось полное, безмолвное понимание. Она печально улыбнулась той самой улыбкой, которую он не видел, казалось, целую вечность. Мужчина слабо улыбнулся ей в ответ, затем резко развернулся к своим людям. Сжал эфес меча, почувствовав знакомый холод стали. Сделал глубокий выдох, выдыхая вместе с паром последние сомнения и усталость, готовясь к тому, что станет их финальной схваткой.