Книга Королева меняет цвет, страница 125 – Татьяна Миненкова

Не могу не думать о том, что Шестаков всё заранее просчитал. Что знал, что умышленно ударил меня, чтобы вывести Лиса на открытое противостояние. Что это начало той самой войны, к которой он так стремился. И боюсь за Князева неимоверно. А ещё как-то играть надо.

Канин пытается под шумок забить переданный Тимом мяч, но промазывает мимо кольца, где я отбираю инициативу, и с отскоком пасую Шумилову. Тот, в свою очередь, делает результативную передачу Лису, который завершает её метким броском, принёсшим команде два очка. Я не знала спокойного и рассудительного Князева таким азартным и рисковым. Оказывается, он нравится мне любым.

— Лис! — взрываются криками болельщики ашек, а вэшки отвечают им громким недовольным «у-у-у-у-у».

Но череда везения заканчивается, потому что Лукин умудряется удержать мяч дольше положенного, и команда получает штрафной, а противник — одно очко.

Потом удача покидает обе команды разом. Попыток забить мяч предпринимается много, но все они отчего-то оказываются провальными. Игроки злятся. Ефименко хватает за руку Полуянову, и следующее очко наша команда получает за штрафной удар после фола[1] в нападении.

Уведя мяч из-под носа у Князева, Шестаков забивает трёхочковый, но обрадованные перевесом в их сторону вэшки тут же пропускают следующий мяч от Лиса и счёт становится четыре-пять.

Напряжение на поле обостряется тем, что до окончания матча остаются последние минуты, в течение которых очки получаются исключительно после штрафных. Упустив мяч, Ефименко показывает Шумилову оттопыренный средний палец, сопровождая жест несколькими ругательствами. Лукин делает подножку Тимофееву. Канин толкает меня, Кося хватает Полуянову за волосы, а Тим с размаху бьёт Лиса по голени. Это не игра — это драка, но за каждый забитый штрафной мы получаем очки.

Когда Нирван Порваныч свистит об окончании игры, у него дёргается глаз, а у меня подрагивают руки. Игроки дышат как после стометровки. Болельщики молчат в ожидании объявления победителей, лишь изредка слышны шепотки и разговоры. В воздухе витает смесь волнения и тревоги.

— Превратили игру в побоище, — негромко ворчит физрук, и мне кажется, что он с трудом сдержался, чтобы не добавить к сказанному слово «придурки» или что-то вроде него. Но через секунду он откашливается и объявляет торжественно, как положено: — Победу одержала команда одиннадцатого «А» класса со счётом двадцать три — двадцать один!

Теоретически напряжение после этого должно было стихнуть, но этого не происходит. И руки команды друг другу не пожимают, хотя положено. Мы остаёмся на местах, сверля оппонентов взглядами. Молчат болельщики. Гудят лампы дневного света. Кажется, весь мир замер в ожидании.

Я же понимаю, что это явно не конец. Уж точно не конец противостояния между классами. Больше похоже на начало нового витка войны.

Тим не выдерживает первым. Кажется, он готов броситься в драку, прямо здесь и сейчас. Он сжимает и разжимает кулаки и хмурится, но потом, чертыхнувшись, первым выходит из спортивного зала. В тишине слышен шелест его спортивных штанов и кроссовок. Я знаю Тимура, сейчас он явно зол и продумывает следующий ход. Месть. Какой она будет?

Тем не менее ход делает не он. В несколько шагов Лис тоже преодолевает расстояние до двери и выходит следом за Шестаковым, опередив даже следующую за ним команду. Это оказывается настолько неожиданным, что вэшки останавливаются и переглядываются друг с другом.